Вигго Мортенсен в Севилье и конец света на Сицилии: 7 эстетически великолепных фильмов-экскурсий по классической Европе

«Леопард» (1963)
Il gattopardo

В мае 1860 года сицилийский дворянин князь Салина (Берт Ланкастер) узнает о высадке гарибальдийской тысячи, которая под девизом «мы создаем Италию или умираем» крушит правление французских Бурбонов и объединяет страну.

Князь решает присягнуть Савойской династии, восходящей на трон объединенного королевства, а затем с отстраненной горечью наблюдает за становлением нового мира дельцов и оппортунистов, в который прекрасно вписывается его амбициозный племянник Танкреди (Ален Делон), сватающийся к дочке нувориша Анджелике (Клаудия Кардинале).

Циклопическая кинофреска Лукино Висконти стабильно возглавляет списки лучших фильмов всех времен, пугая простых смертных. Те боятся подступиться к трехчасовой громаде исторического значения, где треть хронометража занимает сцена бала, снятого под неизвестный ранее вальс Джузеппе Верди, — партитуру обнаружил в сундуке с антиквариатом постоянный монтажер режиссера Марио Серандреи. Но мы уже пережили «Одиссею», друзья, нам ли отступать?

Шаги истории тут действительно слышатся так отчетливо, что волоски поднимаются на затылке. «Леопард» подходит для того, чтобы начать знакомство и с большим авторским европейским кино, и с классическим искусством и культурой.

Все гениальное просто: «Леопард» — это конец света, эпитафия дворянской Европе, к которой режиссер принадлежал лично (Висконти — один из знатнейших родов Италии). Так что перед нами в каком-то смысле автофикшн.

Голливудский пролетарий Берт Ланкастер, начавший карьеру с цирковых выступлений в Гарлеме, когда играл князя Салина, взял за образец аристократическую величавость самого режиссера.

Для фильма, конечно, не строили декорации, а нашли места, которые всё помнят, — благо, позволял астрономический бюджет 2 миллиарда лир, что едва не привело студию Titanus к финансовому краху. Резиденция князя Салина — вилла Боскогранде XVIII века в Монделло, где барочные интерьеры дышат той самой увядающей пышностью, которая и составляет суть фильма. Для сцены легендарного бала, снимавшегося целый месяц в адскую жару, Висконти выбрал палаццо Вальгуарнера-Ганги в Палермо. Обитые узорным шелком стены, трехъярусные хрустальные люстры — сеттинг для последнего дня Помпеи, только никто, кроме главного героя, не слышит извержение вулкана, который похоронит аристократическую Европу. И ни в одном фильме так сильно ни ощущается, что некоторые люди умирают, некоторые подыхают, а немногие — уходят в вечность.

«Три мушкетёра: Д’Артаньян» (2023)
Les trois mousquetaires: D’Artagnan

Будет все, что вы знаете, и немного больше. Д’Артаньян (французский суперстар Франсуа Сивиль) вляпается в историю, подружится с Атосом, Портосом и Арамисом (Венсан Кассель, Пио Мармай и Ромен Дюрис) и влюбится в Констанцию (новая Изабель Аджани — красавица Лина Кудри). Коварный кардинал (Эрик Руф) без шапочки будет плести интриги, королева (Вики Крипс) подарит бриллианты врагу Франции. Миледи (Ева Грин) будет опасна и неотразима. А еще суд над Атосом, большой заговор и настоящий детектив.

Отечественный зритель никогда не примет ни одного д’Артаньяна, кроме Боярского (на которого поразительно похож тут Кассель, от усов до шляпы), и ни один динамичный, умный, лихо снятый без ненужной театральности экшен не позволит ему пора-пора-порадоваться. Но это тот случай, когда современный фильм — едва ли не лучшая экранизация Дюма.

Фанфикерская часть не мешает отличной проработке исторического материала, с которым расходится разве что готический haute couture, который носит Грин, но мы как-то привыкли к ее smoky eyes в каждой роли.

Король (Луи Гаррель) единственный из экранных адаптаций похож на исторического прототипа. Фасад Лувра, Дом инвалидов, старинные бастионы по всей Франции — не фактурный задник, а объемное, живое пространство, расчерченное симметрией классицизма, в котором линия важнее цвета. Цветокор — словно с полотен братьев Ленен, естественный свет, пыль на парижской мостовой и обаятельная искренность, которую обычно сжирают блокбастеры, — а тут не сожрали, тысяча чертей!

«Маркиз дель Грилло» (1981)
Il marchese del Grillo

Рим 1809 года. Папа Пий VII правит, Наполеон наступает, а маркиз Онофрио дель Грилло (Альберто Сорди) не дает скучать никому, устраивая пранки разной степени жестокости без почтения к иерархии и без сочувствия к бедности — то роняет с трона папу, то отказывается платить работнику-еврею, подкупая судей, чтобы те признали за ним победу, а затем устраивает на весь Рим похоронный колокольный звон, объявляя смерть правосудия. Однажды маркиз ради шутки меняется местами с похожим на него бедным угольщиком (тоже Сорди). В конце вы хотите устроить революцию.

Два часа холодной сатиры, замаскированной под теплую итальянскую комедию, где обаятельный мерзавец, который сегодня бы вел трэш-стрим, нарушает все социальные нормы.

Фильм высмеивает саму суть привилегий, безнаказанность элит и потворство бесправных нищих развлечениям богатых. Это не голубоглазое woke-кино, а бесстрастное наблюдение традиционно левого итальянского искусства за поведением классов в обществе, в котором главную радость населению приносит публичная экзекуция.

Фильм устроен с какой-то издевательской исторической достоверностью, которую никто себе сегодня не может позволить, — ни по деньгам, ни по уровню научных консультантов. Вот отмененная в конце XX века папская Sedia Gestatoria, вот древнеримские развалины, вот скрупулезно воссозданные костюмерами кружевные трусы, вот стул XVI века, который ломает веселый маркиз, чтобы разжечь камин:

Насладиться этой визуальной жемчужиной, впрочем, трудно, потому что кажется, что с настоящей гильотины под жизнерадостный смех катится настоящая голова.

«Капитан Алатристе» (2006)
Alatriste

В клонящейся к закату испанской империи потрепанный ветеран фландрских войн Алатристе (Вигго Мортенсен) исполняет поручения высшей аристократии — одно другого грязнее. Грабя и убивая с бесстрастием патологоанатома, он лелеет одну, но пламенную страсть — к прекрасной актрисе, и позволяет себе показывать человеческое лицо только маленькому сыну покойного друга, которого взял на воспитание. Этот сомнительный тип умрет героем в такой сцене, что нам вспомнится Арагорн.

Испанский ответ «Трем мушкетерам», незаслуженно провалившийся в прокате, потому что, несмотря на частую стрельбу и экшен плаща и шпаги, это меланхоличный авторский фильм без фанфар — грязь, порох, сифилис и говорящий на испанском Мортенсен с лицом человека, видевшего слишком много смертей.

История здесь не прихорашивается перед зеркалом. Мрачная роскошь Эскориала давит, старые стены Толедо и Севильи разрушаются, сцены тонут в темном золоте Веласкеса. Битва не эпичная — дырявые сапоги, заляпанные лица, долгая перезарядка фитильных аркебуз (редкий случай реалистичных сражений в кино).

Костюмы, за которые фильм получил премию «Гойя», можно отнести к разряду красивой мишуры. А так это зарисовка из жизни неизвестного солдата, которого даже похоронят без почестей, но ему и не надо.

«Сисси» (1955)
Sissi

Дочь герцога Баварского Елизавета про прозвищу Сисси (17-летняя Роми Шнайдер в роли, которая сделала ее легендой кино) резвится на природе, дружит с птичками и животными, как у Диснея, и однажды встречает в лесу красивого офицера (Карлхайнц Бём). Влюбившись с первого взгляда, девушка не подозревает, что он австрийский император, для которого властная мать уже выбрала другую невесту.

Романтическая байка, которую не способны развеять никакие научные изыскания. Все знают, что это выдумка, но кто же откажется от сюжета, заполнившего ромфант на 150 лет вперед?

Для только отходившей от войны и оккупации Австрии фильм стал актом национальной самореставрации. Вместо руин — дворцы такого великолепия, которое трудно даже нарисовать в CGI. Вместо позора — императорская свадьба со счастливым концом, который потом разумно растянули еще на три фильма.

Снято — закачаешься, и не только потому что замок сменяет замок, одно роскошное платье с корсетом — другое, фарфор — серебро, хрусталь — золото, а сияние в глазах Шнайдер струится куда-то в историю (плевать, что этого прошлого никогда не существовало). На свадьбе почтительно замолчит самый последний циник. Процессия длится шесть минут, без единого слова, только кареты, цветы, красная дорожка, история Золушки, принцесса-невеста, все шаблоны романтики. Монтаж растягивает время так, что кажется: этот момент никогда не кончится. И пусть бы не кончался.

«Корсаж» (2022)
Corsage

Все та же Сисси (Вики Крипс), звезда на небосклоне европейской монархии, икона стиля, первая среди августейших красавиц, доживает до преклонного возраста — сорока лет. Взрослый сын, упрятанный за пышными усами и осознанием своей роли в истории муж-император Франц Иосиф (Флориан Тейхтмейстер), театральная монотонность придворной жизни, адская диета (две апельсиновые дольки в день) и скука, скука, скука.

Путешествие, в которое отправляется императрица, кажется рывком не куда-то, а откуда-то — из осточертевшей роли жены, матери и декоративной завитушки на государственном гербе. Она посетит лучшего друга — концентрат аристократического страдания европейского кинематографа, «сказочного короля» Людвига Баварского (Мануэль Рубей), влюбится (в тенях красиво маячит Колин Морган), подсядет на опиаты и, может быть, обретет то, чего у нее никогда не было, — саму себя.

Феминистское разоблачение легенды Елизаветы Баварской, снятое без обличения патриархата как мирового зла, но с выставленным средним пальцем, который неотразимая бледная моль Крипс даже показывает в рекламе фильма.

В эстетике тихого люкса с его очень дорогой простотой проносятся Австрия, Люксембург, Германия, Франция, Бельгия и даже Италия. Замки с облупленными стенами и выцветшими гобеленами выглядят как декорации к концу света. В центре женщина, которая устала быть инфлюенсеркой и хочет просто перекурить. Понять можно.

«Жанна Дюбарри» (2023)
Jeanne du Barry

Простолюдинка Жанна Бекю (режиссерка фильма Майвенн) поднимается по социальной лестнице через постели аристократов, пока не попадает в спальню самого короля — Людовика XV (Джонни Депп), которому при представлении ни в коем случае нельзя смотреть в глаза, — а она взяла и посмотрела. Скандалы, интриги, зависть мадам де Помпадур, холодный взгляд будущей королевы Марии-Антуанетты.

Все ждали от фильма скандала, как от всего с Джонни Деппом, или, на худой конец, ревизионистской вивисекции, а получилось просто самое французское кино 2020-х — о том, что если у женщины есть голова (в фантасмагорическом парике), то, как говорила Фаина Раневская, у нее будет любовник. Ни больше и ни меньше.

Критики картину пропустили мимо ушей (как и все с Джонни Деппом), в прокате она провалилась, хотя из одних париков можно собрать очередной core. При этом в фильме есть, как минимум, антиэйдж высшего порядка: Майвенн 50 лет (в истории было вдвое меньше), Деппу — 60, а возраст здесь просто игнорируется как факт.

Дух захватывает от красоты рококо, сердце щемит от потерянного Деппа, разговаривающего усталым шепотом, и вообще, кажется, если бы Майвенн захотела, получился бы последний великий фильм о любви.

А может, и получился, когда девчонка-дива в огромном белоснежном платье, излучая заряжающую нас joie de vivre, летит по Зеркальной галерее Версаля, и сверкающие паркетные полы, по которым шествовали короли, с благодарностью принимают ее легкий шаг.