Желтая лихорадка: 6 неоджалло, вдохновленных эстетикой итальянских 70-х
Сегодня живем в чужих снах, эстетично ускользаем от маньяков и отвергаем модерность в пользу духа старой Италии.
Если избавиться от наслоения смыслов и говорить о сути, джалло — это необъяснимые ужасы, которые случаются с женщинами. Красиво, эстетски. Мужчины работают задним планом, безмозглой хтонической силой, обычно маньяками, которым кружит голову синдром Стендаля, то есть невыносимость женской красоты.
При этом никакого банального психологического долдонства в настоящем джалло нет, есть лишь будто вытесненные из подсознания туманные образы. На объективацию и эксплуатацию жаловаться бессмысленно — такова суть жанра. Рассказываем о современных фильмах в эстетике джалло, в которых иногда больше психологизма (часто больше нужного), но одно везде на месте — эстетика.
«Прошлой ночью в Сохо», 2021
Last Night in Soho
Мечтательница Элли (Томасин Маккензи) приезжает из провинции в Лондон в школу моды, но она ошиблась и профессией, и эпохой. Тихая девочка, одержимая винтажной эстетикой, чувствует себя уютно только в старом доме в Сохо, где снимает комнату у милой старушки (Дайана Ригг). В кукольной спаленке ей начинают сниться слишком реальные сны, в которых она становится начинающей певицей Сэнди (Аня Тейлор-Джой). Та выпархивает в свингующий Лондон во всем его блеске и лоске, а все дороги ей обещает открыть обаятельный антрепренер (Мэтт Смит). Но карьера идет совсем не так, как задумано, и во снах Элли впервые мелькает нож.
Внезапный ретрохоррор от Эдгара Райта, который прежде не был замечен в любви к винтажу и борьбе против патриархата. Последняя выходит у него прямо кондовой: Смит упивается злодейской ролью за всех гипотетических сводников и Эпштейнов 1960-х. С чего Райт, которого все любят за иронию, взялся разоблачать эру «Битлз», мини-юбок и сексуальной революции, остается непонятным. Зато когда режиссер ее, эру, безбожно эксплуатирует, получается отлично.
Это потусторонний, сновидческий, прекрасный и жуткий мир, образовавшийся вокруг инопланетной Тейлор-Джой с начесом, как чья-то галлюцинация под ЛСД. Когда режиссер забывает читать мораль и просто цитирует Полански, мы вместе с мышкой-героиней начинаем проходить сквозь стены, жить в чужих снах и упоительно тонуть в неоне.
Там еще и мелькает прекрасным дьяволом Теренс Стэмп в своей последней роли — вот он, только что вышел из «Теоремы», только постарел, и через шаг сквозь пульсирующий красный воссоединится с Пазолини.
«Маленькое красное платье», 2018
In Fabric
Затюканная разводом, корпоративной рутиной в банке и наглой невестой сына (Гвендолин Кристи в черном парике) приятная женщина Шейла (Марианн Жан-Батист) робко собирается на свидание. Бродя по универмагу, она замечает неодолимо влекущее красное платье, которое ей дополнительно расхваливает продавщица с лицом египетской богини и непонятным акцентом (Фатма Мохамед). Поддавшись соблазну, женщина покупает платье, а оно наделено собственным разумом.
Мастер deadpan-гротеска Питер Стриклэнд абсолютно не интересуется людьми — он интересуется кино. Люди просто произносят диковинные монологи в его театре абсурда, из которого режиссер поскучнее сделал бы сатиру на общество потребления. Диалоги тут в принципе примечательные, как если бы их писал ИИ.
Немигающая Мохамед в образе дочери Дракулы разговаривает как сломанное рекламное приложение. Продавщицы делают пассы руками.
Стиральная машинка занимается сексом с платьем. Платье ведет себя как ревнивая фам-фаталь и душит Кристи во время оргазма. Некоторое время ждешь, когда все вдруг споют или проедет гроб на колесиках, но в принципе и так хорошо.
Лучше всего это слияние бриткома с джалло про зловещую долину в универмаге поймут бывшие советские дети: «Утром пионерку нашли бездыханной, а на ее шее остался четкий красный след от ткани…»
«Цензор», 2021
Censor
Энид (Нив Алгар) — «мисс Совершенство» в больших очках за пультом цензора, которая вымарывает расчлененку из дешевых слэшеров с таким видом, будто правит Толстого. Она искренне верит, что спасает народ от развращающего насилия, захлестнувшего общество и видеопрокат. Но британские 80-е — время Тэтчер и моральной паники — только того и ждут, чтобы показать: чистоплюйство здесь не работает. И когда в очередном треше цензорша узнаёт свою пропавшую сестру, реальность начинает трещать, как заезженная VHS-кассета.
Лучший фем-центричный хоррор 2020-х, когда ждали-ждали толку от последней волны феминизма и дождались: дебютантка Прано Бэйли-Бонд показывает класс. Она не просто снимает хоррор о безумии — она загоняет зрителя в ту же ментальную ловушку, что и героиню. Мы смотрим на экран вместе с Энид, пытаясь отделить «киношное» насилие от настоящего.
Стилистически это чистой воды «Берберян» Стриклэнда — та же любовь к грязной текстуре пленки, те же игры с подсознанием. Но если Стриклэнд был изысканным эстетом, то Бэйли-Бонд — психотерапевт. Она заботливо настраивает оптику так, чтобы мы смотрели на происходящее с необычного угла. И да, цензурировать кино бесполезно, если нельзя цензурировать человечество. Нечего, как говорится, на зеркало пенять.
«Странный цвет слез твоего тела», 2013
L’étrange couleur des larmes de ton corps
Возвращается муж (Клаус Танге) из командировки, а жена… пропала, и калабуховский дом пропал — здесь живут очень странные персонажи, кровь летает в рапиде и сверкает, как блестки, или блестки на платье сверкают, как кровь, и кто-то маячит за спиной (на самом деле страшно). Сюжета нет, смысла нет — чего ни хватишься, ничего нет. Такое новаторское кино снимают бельгийские эстеты Эллен Катте и Бруно Форцани, у которых даже имена актеров звучат издевкой над пролетариатом: Урсула Бедена, Биргит Йю, Анна Д’Аннунцио.
Режиссеры выступают как архивариусы ночных кошмаров, склеивая из разрозненных кусочков логику сна. Высокое разрешение, глянцевый цвет, вдруг — мутное зерно. Саундтрек из нервирующих звуков: скрип половиц, женский стон, завывание труб, чистая дистиллированная тревога.
В чем же подвох? Почему этот невротичный шедевр почти никто не видел? Проблема у картины одна: она самодостаточна. Она не нуждается в зрителе. Режиссеры создали герметичную вселенную, куда посторонним вход воспрещен. Но мы всё же советуем заглянуть в эти безумные витражи.
«Ведьма любви», 2016
The Love Witch
Элейн (Саманта Робинсон) — викканская жрица, она бежит от мужа-тирана, которого то ли убила, то ли не убила, и пытается найти настоящую любовь с помощью магии, секса и толстых слоев грима. Вот только возлюбленные мрут как мухи.
Героиня носит парик, с ужасом понимаем мы, когда фильм переламывается со страшной сказки на печальную драму, выглядящую как коллаж из техниколора, готических замков и секс-символов. Режиссерка Анна Биллер (в жизни выглядит точно так же, как Робинсон на экране) безвозвратно живет в прошедшем времени и ведет оттуда трансляцию.
Визуально это совершенство, от которого болит голова. Каждый кадр — как открытка из Рима, где вместо достопримечательностей — кружевные бюстгальтеры, зеленые тени для век и пастельное ретро. Биллер снимает на 35-миллиметровую пленку, и эта текстура впускает зрителя в мир, где реальность — лишь досадная помеха для эстетики.
Это, по сути, «Степфордские жены», снятые самими женами. Элейн варит зелья, которые превращают мужчин в рабов, и каждый ее роман заканчивается смертью. Но у Биллер нет морали. Она не осуждает Элейн, а любуется ею, как дорогим фарфором. Она даже не осуждает мужчин — перед нами единственное в своем роде феминистское кино, где их жалеют. Они не виноваты, что не могут соответствовать сказке. Шепотом: слабаки.
«Темные очки», 2022
Occhiali neri
Римская секс-работница (Иления Пасторелли) отказывает маньяку, и тот подстраивает ей аварию, в результате которой девушка теряет зрение, а маленький итало-китайский мальчик (Андреа Джан) — семью. Став опекуншей ребенка, героиня начинает морально готовиться к встрече с закадровым душителем, во всех смыслах поджидающим в темноте.
Последний фильм Дарио Ардженто провалился в прокате, и его почти все разругали как нелепый курьез и старческий каприз. А мы не будем. Чего вы ждете от человека, которому за восемьдесят, который снимал «Суспирию» и «Синдром Стендаля», который создал визуальный язык для всего жанра? Вы ждете откровения? Не дождетесь. Да и не должен он нам ничего.
Ардженто в 2022-м — это уже не режиссер, а памятник самому себе, который вдруг решил пошевелиться. «Темные очки» — не новый хоррор. Это записки старого мастера на полях собственной фильмографии.
Актерски фильм, конечно, не фонтан. Пасторелли передвигается так, будто она не слепая, а просто очень внимательная. Сюжетные дыры? Их больше, чем в сите для спагетти. Ну и что?
Ардженто никогда не был реалистом. Он был поэтом. В его мире нет законов физики, а есть законы красоты, и мы за это благодарны. За кроваво-красную помаду и битое-битое стекло. За низкий голос дочки Азии (играет небольшую роль). За неоновый свет, который всегда лился у Ардженто на тела, как на полотнах Караваджо. За визионерство и наивность. За джалло, маэстро.
Расскажите друзьям
