Введение: таймлайн японской сексуальной культуры

Для людей европейской культуры отношение к сексу по сей день во многом определяет христианская мораль. В Японии исторический контекст был другим. С древнейших времен там силен культ плодородия, согласно которому фаллос и половой акт считались не чем-то постыдным, а символами жизненной силы и богатого урожая (в Европе так тоже было, пока не пришло христианство. — Прим. ред.). С VI века на японскую культуру начинает влиять буддизм. Однако буддийская традиция не была единым учением — в Японии существовали десятки школ, по-разному относившихся к вопросам сексуальности. Для монахов буддизм требовал строгого воздержания, но мирская жизнь регулировалась гораздо мягче.

Более жесткую мораль принесло конфуцианство — идеология родом из Китая, который с древности был политическим и культурным гегемоном региона и с V–VIII веков нашей эры сильно влиял на Японию. Но до эпохи сёгуната Токугава это было лишь опосредованное влияние. А вот с XVII века неоконфуцианство объявили официальной государственной идеологией Японии, и мораль ужесточилась.

Не менее строгим было европейское отношение к сексу, которое японцы начали перенимать с XIX века в ходе Реставрации Мэйдзи и европеизации. Но за долгие века в Японии успела сложиться своя особенная сексуальная культура, замешанная на древних анимистических верованиях, влиянии буддизма и китайской интеллектуальной традиции. Далее я расскажу про ключевые понятия этой культуры.

Асоби-онна

Эпоха: с VIII по XX век

Русская поговорка гласит: «Не трогайте артистов, проституток и кучеров — они служат любой власти». А в Японии Средних веков и Нового времени грань между артистами и проститутками и правда зачастую была размыта. В период Хэйан (VIII–XIII века) были популярны странствующие артистки — певицы и танцовщицы сирабёси, а также асоби-онна, которые изначально являлись синтоистскими жрицами, а со временем превратились в бардесс. Они исполняли песни, танцевали и нередко оказывали сексуальные услуги. Эти традиции женских музыкальных и танцевальных выступлений стали частью городской культуры развлечений, из которой в XVII веке возник жанр кабуки. Его родоначальницей была синтоистская жрица-танцовщица Идзумо-но Окуни. Из этой же среды происходят гейши — впервые термин начал звучать в XVIII веке.

Группы средневековых странствующих артистов сначала пели, танцевали и устраивали кукольные представления, а потом приглашали в свой шатер для приятного продолжения вечера. Несмотря на то, что отношение к сексу в средневековой Японии было мягче, чем в средневековой Европе, таких артистов считали изгоями — правда, не из-за самого факта секс-работы, а скорее из-за бродячего образа жизни.

Люди из странствующих трупп не принадлежали к какому-либо клану, не имели господина и своего места в иерархии общества. Они не были ни самураями, ни крестьянами, ни ремесленниками, ни купцами — а, как показывает пример цыган, к таким людям зачастую относятся с предубеждением. Впрочем, и в Европе вплоть до XIX века актеров цирка, бродячих артистов и балерин считали сомнительными членами общества.

Асоби-онна были чем-то вроде бардов, которые также спали со своей аудиторией — в основном аристократами и городскими жителями, у которых были на это деньги. Асоби-онна исполняли песни в жанре имаё-ута — истории о простых людях с буддийской моралью в духе «жизнь суетна и быстротечна, все эфемерно» и манерой исполнения в духе синтоистских мистерий. Вот пример знаменитого стихотворения в жанре имаё-ута, известного с XI века:

Популярность певиц-куртизанок связана с социальной структурой Японии. Брак прежде всего рассматривался как семейный и экономический союз, предназначенный для продолжения рода и ведения хозяйства. Любовь между супругами встречалась, но далеко не всегда.

Поэтому за яркими эмоциями, флиртом и сексом мужчины зачастую шли не к женам, а к танцовщицам, певицам и позднее — к гейшам. В этом Япония внезапно напоминает Древнюю Грецию, где отношение к браку было во многом похожим, а роль гейш выполняли гетеры.

Буддизм и секс

Эпоха: с VI века

На японское отношение к сексу влиял буддизм, который начал проникать на острова с V–VI веков. Буддизм не считает секс грехом. В этой религии вообще нет грехов и богов-судий — только действия, которые портят карму и мешают достичь просветления.

Карму ухудшает только сексуальное поведение, которое вредит другим — например, измены, изнасилования и растление малолетних. Но главная проблема секса с точки зрения буддизма — не сам акт, а привязанность к удовольствию, которая его сопровождает.

Сильное стремление к наслаждениям рождает страдания, отвлекает от духовной практики и просветления. Нет желаний — нет страданий: если не хотеть прекрасную девушку, то и не расстроишься, что она тебе отказала. Поэтому монахам, которые должны быть максимально сосредоточены на просветлении и духовном росте, сексуальная жизнь запрещена. В Трипитаке, главном священном тексте буддизма, монахов предупреждают: лучше погрузить пенис в пасть ядовитой змеи, древесную щель и огонь, чем в женщину. Для монахов женщина — или мужчина, все зависит от ориентации — это помеха на пути к духовному самосовершенствованию, ведь она или он вызывает плотские желания и привязывает к мирской жизни.

Но монахи — это «ударники» на ниве просветления, а не пример того, как обязаны жить все люди мира. Обычным «гражданским» в вопросах секса достаточно быть умеренными и осознанными.

Трипитака не приписывает мирянам заниматься сексом только в браке или только с партнером противоположного пола — гораздо важнее, чтобы отношения не причиняли вреда и не усиливали стремление к наслаждениям. Хотя разные школы буддизма могут по-разному определять границы допустимого.

Как и в христианстве и исламе, в буддизме много направлений.

Трипитака была записана еще до нашей эры, и с тех пор ее трактовали по-разному. Например, одни школы считают, что женщины не могут достичь просветления и сначала должны переродиться в мужчину. Одни нормально относятся к гомосексуальности, а другие утверждают, что бодхисаттве, то есть существу на пути к просветлению, нельзя дружить с гомосексуалами, евнухами, гермафродитами и импотентами.

В некоторых учениях даже говорится, что женщины оскверняют землю и богов земли менструальной и родовой кровью, за что после смерти попадают в «кровяное озеро», где должны пить менструальные выделения. Эти идеи возникли на стыке буддизма и синтоистских представлений о ритуальной нечистоте — кэгарэ.

Буддизм и синтоизм вообще часто сосуществуют, такое переплетение верований называется синкретизмом. В отличие от авраамических религий, основанных на вере в единого Бога, в Японии не было строгого требования выбирать одну систему: можно следовать буддийскому учению и одновременно почитать ками — синтоистских духов и божеств. Одно не исключает другое. Поэтому и нормы поведения, в том числе сексуальные, не складывались в единый жесткий кодекс, а оставались гибкими и зависели от конкретной эпохи, среды и интерпретации.

Вуайеризм

Эпоха: с древнейших времен

В японской эротике часто встречается мотив вуайеризма, то есть подглядывания за половым актом и другими интимными процессами. Он заметен как в гравюрах XVIII–XIX века, так и в современном порно. В повседневности эта тема тоже проявляется: например, проблема скрытой съемки под юбками в общественном транспорте настолько серьезна, что в Японии вводят отдельные вагоны для женщин и уголовную ответственность за такие действия.

Причины этого явления объясняют по-разному.

Часто указывают на особенности традиционного быта: в японских домах с бумажными перегородками уровень приватности был ниже, чем в европейских, а жизнь проходила в более тесном сосуществовании. А строить другие дома в стране с регулярными мощными землетрясениями смысла не было.

Иногда к этому добавляют так называемую «рисовую теорию культуры», согласно которой общества, основанные на выращивании риса, склонны к коллективизму из-за необходимости координировать труд и ирригацию. Однако прямая связь между этими факторами и сексуальным поведением остается предметом интерпретаций, а не строгих доказательств.

Гомосексуальность

Эпоха: с древнейших времен

Поскольку в буддизме и синтоизме не существовало единого строгого запрета на гомосексуальность и бисексуальность, отношение к ним в Японии было мягче, чем на Западе. Конечно, это не значит, что в Японии гомосексуальность была желаемой нормой — отношения между мужчиной и женщиной все равно ценились выше и считались первостепенными, ведь это прежде всего вопрос продолжения рода.

В японской литературе и изобразительном искусстве со времен Средневековья встречаются сюжеты об однополой любви и бисексуалах, а в придворных дневниках — истории об императорах, которые держали в любовниках прекрасных юношей. В буддийских монастырях и среде самураев, как и в любых закрытых однополых сообществах, имели место однополые связи. Причем зачастую на манер древнегреческой педерастии, то есть любви между взрослым мужчиной и юношей.

В идеале старший мужчина («нэндзя») должен быть сверху, а младший («вакасю») — снизу.

В целом привлекательными партнерами считались лишь молодые мужчины. Аристократу в возрасте было вполне нормально завести юного любовника — зачастую это были актеры театра кабуки и мужчины-проститутки, которых называли «кагэма». А вот если бы возрастной аристократ начал спать с мужчиной своих лет или старше, это в глазах общества выглядело бы более странно.

Но в реальности бывало всякое — и кагэма, которые выглядели гораздо моложе своего настоящего возраста и имели множество поклонников, и пары, не соответствующие стандарту «взрослый мужчина и юноша». Японский писатель Ихара Сайкаку в XVII веке даже составил целый справочник о всех проявлениях мужской любви в Японии тех лет — «Великое зеркало мужской любви».

Отношение к однополой любви в Японии ухудшилось лишь после европеизации в XIX веке. В европейской научной литературе тех лет гомосексуальность считалась болезнью тела и духа. Тогда под влиянием Запада в Японии даже запретили однополый секс между мужчинами. Но, в отличие от США и многих стран Европы, где в XIX–XX веках подобные законы действовали многие десятилетия, в Японии они просуществовали всего восемь лет, и больше их никогда не вводили. Но и однополые браки в Японии до сих пор не легализовали.

Докё — японский Распутин

Эпоха: VIII век

В VIII веке при дворе императрицы Кокэн прогремел скандал. Буддийский монах Докё излечил императрицу от болезни и стал ее фаворитом. Затем его попытались возвести на престол: оракул синтоистского бога Хатимана якобы предсказал, что Докё должен стать правителем. Однако другое пророчество заявило, что престол может занимать только потомок богини Аматэрасу, то есть член императорской династии. В результате Докё лишился власти и был отправлен в ссылку.

Про Докё ходило много легенд — в частности, якобы он получил высокий пост благодаря своим выдающимся половым способностям и научил императрицу пользоваться секс-игрушками. В итоге одна из них застряла во влагалище Кокэн, она 100 дней не могла ее вытащить, а потом умерла.

В другой версии легенды в качестве секс-игрушки Докё использовал батат, который сломался надвое внутри императрицы.

Считается, что эти легенды придумали политические противники Кокэн. Скандал повлиял на придворную политику: после этих событий отношение к женщинам на троне стало более настороженным. Хотя формального запрета на их правление не вводили, правящих императриц в Японии было совсем мало.

Даосские сексуальные практики

Эпоха: с VII века

Даосизм — это китайская философско-религиозная традиция, в основе которой лежит идея жизни в согласии с Дао — естественным ходом мира. Быть в гармонии с Дао — значит действовать без насилия над ним и следовать принципу у-вэй — «недеяния», то есть отсутствия избыточного усилия. В Средние века Китай сильно влиял на Японию, и вместе с письменностью, философией и медициной туда проникали и даосские идеи и практики.

У даосов была своя «Камасутра» — она называлась «Искусство внутренних покоев», корпус текстов, который появился еще до нашей эры. Изначально это были медицинские трактаты, но позже они стали приобретать более прикладной, развлекательный и эротический характер. А еще это были сочинения о том, как правильно заниматься сексом.

Даосизм утверждал, что мужчинам нужно не тратить семя и как можно дольше воздерживаться от эякуляции. Считалось, что это продлевает жизнь, ведь в семени содержится жизненная энергия человека.

Хорошие новости для женщин: в даосских сексуальных практиках было важно удовлетворить девушку, устроить ей качественную прелюдию и возбудить перед проникновением. Для этого использовали различные секс-игрушки. Лишь когда женщина дошла до нужной кондиции, партнер мог войти в ее «нефритовый чертог». Женщинам считалось нормальным мастурбировать, а вот мужчинам надо было беречь семя для продолжения рода.

Плохие новости для женщин: согласно некоторым даосским текстам, девушки ценны, только пока молоды — лишь тогда они могут насыщать мужчин жизненными силами. Поэтому богатые китайские мужчины имели много молодых наложниц.

Но и от старой жены было не так просто избавиться. Поэтому постоянно возникали срачи между старой женой и новыми наложницами — сюжеты, которые мы теперь видим в нейросетевых рилсах с животными в китайских костюмах. А еще даосские сексуальные трактаты предписывали лечить сексом болезни — «если тело немеет, надо с кем-нибудь переспать», «если цвет лица нездоровый, надо поменять позу».

Ёбаи

Эпоха: VI–XX века

Ёбаи — это тайные ночные свидания. Перед сном девушка оставляла калитку и дверь незапертыми, и ночью к ней пробирался парень — тайком, чтобы его не засекли родители. Ёбаи были нормой — так молодые лучше узнавали друг друга перед свадьбой и понимали, хотят ли жить под одной крышей.

Если парень часто устраивал девушке ёбаи — значит, дело близится к свадьбе.

Если парень пока не планировал жениться на девушке, покинуть ее дом надо было до рассвета. В общем-то, сейчас дела обстоят похожим образом.

Устраивать ёбаи было сложно, ведь в деревенских домах одна, максимум две комнаты. Так что любовникам приходилось делать свои дела в одной кровати со спящими братьями и сестрами, которые не жаловались родителям из чувства солидарности. Хотя в некоторых случаях родители знали и были не против, воспринимая ёбаи как способ выдать дочь замуж.

Аристократы тоже устраивали ёбаи, но не сразу после знакомства. Аристократки вели уединенный и закрытый образ жизни, так что парню сначала надо было выследить девушку, передать ей записку со стихами, пообщаться с ней в переписке.

Иногда письма перехватывали и посещали чужих дам. Ситуация страшная: к вам ночью пришел совсем не тот человек, кого вы свайпнули вправо, а поднимать из-за этого шум — значит навлечь позор в том числе и на себя.

Всю прелесть традиции ёбаи уничтожило электричество. Это раньше, чтобы попасть на ночное свидание в дом девушки, парню приходилось брести во тьме, без фонариков, карт и смартфонов. С появлением электричества ёбаи стало слишком простым и превратилось в обычное свидание. Которое теперь зачастую устраивают не в родительском доме, а в «отелях для влюбленных».

Ёсивара

Эпоха: XVII–XX века

Проституцию в Японии запретили только в 1956 году, и то не полностью. Нелегален лишь вагинальный половой акт за деньги — секс-услуги вроде мастурбации и минета оказывать можно. Проституция была легальна даже при сёгунате Токугава с его суровой моралью. Вся строгость заключалась лишь в том, что секс-работницам разрешали работать только в пределах специальных кварталов красных фонарей.

Ёсивара — квартал красных фонарей, работавший в Эдо (Токио) с начала XVII до середины XX века.

Когда Эдо стал столицей, все кварталы красных фонарей там прикрыли — в основном они остались в Киото и Наре. Но потом чиновники поняли, что если все проститутки и их клиенты города соберутся в одном квартале, то их будет проще контролировать.

Среди всех клиентов властей особенно интересовали ронины — свободные самураи, которых постоянно подозревали в организации заговоров, восстаний и наемном насилии. Лишенные господина и стабильного дохода, ронины выпадали из сословной системы Токугава и становились «неблагонадежными» гражданами. В кварталах красных фонарей за ронинами можно было организовать слежку. Так что в итоге власти дали зеленый свет на открытие района борделей Ёсивара в Эдо.

По правилам в Ёсиваре нельзя было находиться больше суток подряд.

Публичные дома не должны были строиться в «вызывающем стиле». Клиентов обязывали носить с собой и показывать удостоверение личности, а также передавать администрации квартала свои личные данные — место регистрации, профессию, описание внешности, одежды и особых примет.

Посещение квартала обычно начиналось с похода в чайный дом, где клиента сначала угощали напитками и закусками. Там же он выбирал девушку, с которой их сопровождали в отдельную комнату. Если клиент отказывался платить, его могли схватить, обыскать и забрать все, что у него при себе было.

Секс-работницы в Ёсиваре и Японии в целом делились на несколько классов — от высших куртизанок с толпой состоятельных поклонников и возможностью спать только с теми, кто нравится, до банщиц и самых дешевых проституток, которые жили в бараках и соглашались на любого мужчину. Среди последней категории встречались больные сифилисом — с разрушенными носами, язвами, хромые и немые.

К концу XIX века рядом с Ёсиварой и другими кварталами красных фонарей начали появляться больницы, но проститутки лечились там за свой счет. В эпоху Эдо секс-работой зачастую занимались девочки из бедных семей. Красивых отправляли в гейши, учили играть на музыкальных инструментах, петь и танцевать. Девочки попроще становились обычными проститутками. Сначала они учились, а после наступления полового созревания начинали работать.

До сих пор в Японии распространена подростковая проституция. До 1999 года возраст согласия в стране наступал в 13 лет — совсем мало по сравнению с Европой и США, где он достигает 16–18 лет.

До сих пор в Японии распространена практика эндзё-косай — свидания за деньги или подарки, любительская проституция. Эндзё-косай распространено среди школьниц и студенток, которые принимают от зрелых мужчин подарки в обмен на внимание, нюдсы и секс. Подарки берут отчасти для того, чтобы обойти закон, запрещающий половые акты за деньги.

Зубастая вагина

Эпоха: с древнейших времен

Легенды о зубастой вагине встречаются у многих народов мира — от Северной и Южной Америки до Европы, Индии, Ирана и народов севера России. Этот мотив даже описывал Зигмунд Фрейд.

Свои зубастые истории есть и у айнов — коренного населения Японии. Согласно айнской легенде, когда демон захотел жениться на девушке и она ему отказала, он разозлился и поселился у нее в вагине. Демон начал откусывать пенисы ее женихам, чтобы она не досталась никому. Девушка обратилась за помощью к кузнецу, который отлил ей железный фаллос. Демон сломал об него зубы и покинул тело жертвы.

Культ плодородия и фаллоса

Эпоха: с древнейших времен

В синтоизме важную роль играют мотивы плодородия и продолжения жизни. Дождь поливает землю водой, как мужчина женщину спермой, и из этого рождается урожай и люди. Женщина — мать-земля, мужчина — дождь и гром: это универсальный мифологический паттерн, который встречается во многих культурах. Из союза мужчины и женщины рождается все сущее — вот как священные книги синтоизма описывают сотворение Японии:

С культом плодородия часто связан культ фаллоса — органа, благодаря которому плодородят люди. Этот культ свойственен многим народам, в том числе древним славянам, использовавшим кукиш — фаллический символ — как оберег от нечистой силы. Последователи фаллических культов поклоняются символическим и реалистичным изображениям пениса, богам земли и плодородия, а также проводят различные ритуалы — от простых подношений до оргий и воздержания.

В Японии культ фаллоса существует с древнейших времен.

По сей день в стране каждый год проходят фаллические праздники — день плодородия Хонэн-мацури и «фестиваль железных пенисов» Канамара Мацури. На Канамара Мацури синтоистских богов просят о легких родах, супружеской гармонии и защите от инфекций, передающихся половым путем. А посетители покупают сувениры и леденцы в форме пенисов.

Конфуцианство и секс

Эпоха: XVII–XIX века

Несмотря на то, что синтоизм и буддизм довольно спокойно относятся к сексу и не налагают на мирян строгих запретов, японцы не были свободными хиппи. Вместо христианской морали строгость нравов там насаждало конфуцианство, которое распространилось в XVII–XIX веках при сёгунате Токугава. Чтобы укрепить социальную иерархию, дисциплину и порядок в стране, правительство сделало официальной идеологией государства неоконфуцианское учение Чжу Си. Оно рассматривало сексуальность прежде всего как часть семейной жизни и продолжения рода. Избыточное стремление к удовольствию воспринималось как нечто, что может подрывать самоконтроль и социальную гармонию.

Конфуцианство сильно повлияло на кодекс самурая «Хагакурэ» (XVIII век), который превозносил строгую мораль и патриархальные отношения полов:

Впрочем, эти цитаты отражают идеализированные представления о должном поведении, а не повседневную реальность. В действительности мало кто жил по таким строгим нормам: «Хагакурэ» — это скорее моральный идеал, чем описание реальной жизни. Городская культура, кварталы удовольствий и литература эпохи Токугава показывают, что отношение к сексу в японском обществе было гораздо более разнообразным.

Мусумэ

Эпоха: XIX–XX века

Мусумэ — это «временные жены», которые сожительствовали с европейцами, прибывавшими в портовые города Японии по торговым и военным делам, — в основном это были русские, голландцы и англичане. В XIX веке командировки длились долго. Нельзя было прилететь на самолете на пару недель — корабль из Европы шел около полугода в одну сторону. Так что мужчины жили в Японии по несколько лет и не хотели проводить это время в одиночестве. Так появилось явление мусумэ.

Мусумэ — не профессиональные проститутки. Зачастую это были обычные девушки, которых бедные родители пытались удачно пристроить — или, как выразился в мемуарах один офицер, «продавали, словно дешевую редиску». Некоторые женщины устраивали целые «агентства» мусумэ. Например, известна хозяйка ресторана русской кухни в Инасе, которая не только подавала пирожки и борщ, но и знакомила имперских офицеров с их будущими японскими женами.

Мусумэ заключали брачный контракт на один-три года. После этого она могла найти нового европейского жениха или, если уже накопила достаточно денег, завести семью с японцем — это не порицалось. К таким бракам обычно не относились всерьез ни европейцы, ни сами японки — когда срок контракта заканчивался, пары спокойно расходились.

Хотя иногда случалась настоящая любовь — одна из таких историй легла в основу оперы «Мадам Баттерфляй». По сюжету американский офицер прожил с японкой год и зачал ей ребенка, а потом уехал в США. Через три года он вернулся в Японию со своей законной американской женой. Увидев это, искренне полюбившая его японка покончила с собой.

Временные японские жены были и у русских аристократов — в том числе у Владимира Менделеева, сына знаменитого химика, и великого князя Александра Михайловича, остановившегося в Японии в 1886 году. Уже тогда все японское воспринималось как маленькое и кавайное — вот что вспоминал князь:

«Жили вместе с туземными женами в миниатюрных домиках, похожих на изящные игрушки, с крошечными садами, карликовыми деревьями, маленькими ручейками, воздушными мостиками и микроскопическими цветами».

Обнаженное тело

Эпоха: с древнейших времен

Обнаженное тело в Японии не считалось чем-то шокирующим и развратным, но и не воспевалось как эстетический идеал — отношение к нему было скорее ровным.

Даже на эротических гравюрах людей почти всегда изображали полуодетыми, ведь одежда и аксессуары были важными маркерами статуса и личности, которые говорили о человеке больше, чем глаза, черты лица и фигура. Это восприятие во многом строилось на китайской культуре, где обнаженное тело не считалось идеалом божественной красоты, чувственности, героизма и дисциплины, как это было в Античности и эпоху Ренессанса в Европе.

В китайской и японской традициях любовались не всем телом, а отдельными его элементами — изящной ножкой, красивым овалом лица, гладкими волосами. Все остальное можно прикрыть нарядными одеяниями — это считалось более изысканным, чем просто голое тело.

Нагота воспринималась не так сексуализировано, как в христианской Европе, где тело сильнее связывали с идеей греха и запрета. У этого была и обратная сторона — например, в XVII–XIX веках мужчины и женщины в Японии могли вместе мыться в банях.

Организация особого отдыха

Эпоха: XX век

Сразу после окончания Второй мировой в Японии официально открылась сеть государственных публичных домов для американских оккупантов. Сложно представить себе это в той же послевоенной Германии, где власти и не думали встречать оккупантов таким образом. Но в японской культуре сильно представление о том, что в обществе обязательно должны быть женщины, которые удовлетворяют сексуальные потребности мужчин — в том числе для того, чтобы «защитить порядочных девушек от распутства».

Предприятие называлось «Организация особого отдыха» — или, в другом переводе, «Ассоциация специальных развлечений».

Министерство внутренних дел открыло сеть борделей «во имя сохранения чистоты японского народа».

Логика властей была такова: «на нашей земле разместили четыре миллиона американских солдат, им всем надо с кем-то спать, так что мы должны позаботиться об этом, чтобы все было цивилизованно». Работница «Организации особого отдыха» обслуживала до 60 мужчин в день. Меньше чем через год публичные дома закрыли — уж очень много венерических заболеваний там распространяли.

Поцелуи в губы

Эпоха: с VIII–XII веков

Восприятие поцелуев у японцев отличается от европейского. У европейцев поцелуй не обязательно связан с сексом. Во многих европейских и ближневосточных культурах друзья с древних времен приветствуют друг друга поцелуем. Поцелуй, в том числе в губы, — христианское приветствие, знак мира и благословения, упомянутый еще в Новом Завете. В губы целовались даже Леонид Брежнев и лидер ГДР Эрих Хонеккер — «Братский поцелуй» изображен на знаменитом граффити на Берлинской стене.

В Японии же поцелуй в губы традиционно воспринимался как более интимный жест, связанный прежде всего с сексуальной близостью, а не с публичным общением. По этой причине демонстрация поцелуев в публичных местах долгое время считалась нежелательной и излишне откровенной.

Пинку-эйга

Эпоха: XX век

Фильм Квентина Тарантино «Убить Билла» во многом вдохновлен японским кино — в том числе картинами жанра пинку-эйга. Пинку-эйга — это японские эротические фильмы: слово «пинку», то есть «розовый», символизирует обнаженку. Это не порно в чистом виде — пинку-эйга бывают самых разных жанров, от драмы до экшена. Такие фильмы были популярны в 1970-х годах, когда кинотеатры начали всерьез конкурировать с телевидением. Чтобы заманить людей в кинозалы, продюсеры активно использовали проверенную формулу «секс продает». Сексуализировали, конечно, женщин, ведь во все еще весьма патриархальной Японии 1970-х мужчины были более работающей и платежеспособной аудиторией.

В 1970-е были особенно популярны фильмы поджанра pinky violence — полные эротики и насилия истории о дерзких героинях, которые участвуют в уличных бандах, сражаются с насильниками, якудза и нечестными полицейскими.

Среди известных картин в жанре pinky violence — «Секс и ярость», главная героиня которого мстит бандитам, убившим ее отца, и «История женщины-якудза», где эта же героиня убивает своих насильников и освобождает девушек из сексуального рабства.

Сюнга

Эпоха: XVII–XIX века

Сюнга — японские эротические гравюры, популярные в эпоху Токугава. Эротику в Японии рисовали еще в раннем Средневековье, но по-настоящему массовой сюнга стала с развитием цветной печати в XVIII веке.

Изображения копировали с помощью оттиска деревянной печатью на бумаге и продавали всем слоям населения — от городских аристократов до сельских жителей. Сюнга изображала сексуальную жизнь обычных людей во всем ее многообразии, включая разные ориентации и фетиши. По сути, это был аналог современного порно — картинки, которые смотрят для того, чтобы возбудиться и пофантазировать о сексе. При этом в сюнге имелись элементы юмора, сатиры и секс-просвета.

Некоторые фантазии были весьма необычными — как гравюра «Сон жены рыбака», один из предшественников жанра тентакли, то есть порно со щупальцами. Да, тентакли нравились японцам еще в начале XIX века. В современном порно с тентаклями щупальца зачастую насилуют девушек, но во «Сне жены рыбака» удовольствие обоюдное — об этом свидетельствует текст на заднем плане.

Исследователи связывают гравюру с сюжетом популярной японской легенды про принцессу Таматори, которая нырнула в подземное царство в поисках жемчужины. В оригинальной легенде Таматори умерла, а «Сон жены рыбака» — это ее порно-версия со счастливым концом. Сюнга с тентаклями — не признак того, что японцы извращенцы и любят секс с осьминогами, а пример игривого фан-арта на мотив популярной легенды.

Многие мастера «обычных» японских гравюр в стиле укиё-э рисовали сюнгу — примерно так же, как сейчас художники подрабатывают продажей фурри-артов. Например, «Сон жены рыбака» изобразил Кацусика Хокусай — автор «Большой волны в Канагаве», одного из самых знаменитых японских произведений изобразительного искусства. «Сном жены рыбака» вдохновлялся Пабло Пикассо — у него есть своя версия гравюры.

С распространением фотографии сюнга ушла в прошлое. И если раньше эротические гравюры безуспешно пыталось цензурировать правительство Токугава с его конфуцианской моралью, то в XX веке пикантные снимки запрещали уже по европейскому образцу. Так возникли знаменитые черные прямоугольники на половых органах в японском порно. Добавляют их не государственные цензоры, а сами авторы видео и манги. Они боятся, что на них подадут в суд по Закону о распространении непристойных материалов, который не менялся с 1907 года, и редактируют свой контент самым топорным образом.

Смех в одиночку

Эпоха: VI–XIX века

Так в Японии времен Токугавы называли мастурбацию. Для секс-игрушек использовали эвфемизм «орудие для смеха». Они встречались уже в VI–VIII веках — фаллоимитаторы делали из рогов животных, слоновой кости, керамики и дерева. Звучит не очень комфортно, но, согласно японским источникам, если намочить рог буйвола в горячей воде и набить его полость ватой, он нагревается, набухает, округляется и становится похож на фаллос.

В эпоху Токугава индустрия шагнула вперед — у мастеров можно было приобрести искусственные вагины из кожи, которую наполняли теплым желе, первые контрацептивы, лубриканты, вагинальные шарики, растительные афродизиаки и аналоги «Виагры».

Угатаки

Эпоха: с древнейших времен до VIII века

Угатаки — это японские ритуальные оргии. Если говорить менее кликбейтно, то так называли обряды, посвященные празднованию обильного урожая и молитвам о будущем плодородии. Секс не считался главной целью этих ритуалов, но, поскольку в древних культурах его связывали с плодородием, он был важной составляющей. Угатаки проводили дважды в год — весной при первых всходах и осенью во время сбора урожая. На празднике члены общины танцевали, пели, разводили костры и устраивали брачные игры — все, чтобы умилостивить землю, поблагодарить за прошлые урожаи и попросить о новых.

Во время угатаки мужчины и женщины знакомились, флиртовали и спали друг с другом — в дни праздника это было социально приемлемо и одобряемо. Ритуальный смысл брачных игр и секса заключался в том, что они как бы пробуждали природу после зимней спячки.

Было важно оросить землю семенем и веселиться, чтобы почве передалось возбуждение людей — сразу вспоминается «Балканский эротический эпос» Марины Абрамович. После VIII века нашей эры упоминания этой практики встречаются редко.

Цумадои

Эпоха: VIII–XII века

В VIII–XII веках среди японских аристократов были распространены разные формы брака — не только стандартный союз мужа и жены, но и цумадои. Цумадои — это гостевой брак, при котором муж мог иметь несколько жен и любовниц и не жить с ними постоянно, а навещать время от времени.

Это стало возможным в том числе благодаря японскому праву наследования, по которому женщины могли владеть недвижимостью. Обычно в патриархальных обществах женщины жили вместе с семьей мужа. Но в Японии они иногда получали в наследство родительский дом и жили отдельно, принимая к себе в гости мужчину. Мужчина при этом продолжал жить в родительском доме, и та женщина не была его единственной. Так появился феномен цумадои.

Цумадои упоминается в средневековых японских поэмах. Аристократки любили проводить досуг за сочинением стихов. В одном из них встречаются послания, которые две покинутые жены одного мужа писали друг другу:

В стихотворениях эпохи Токугава для описания секса продолжали использовать эвфемизмы — «умащивание птички в гнезде», «кручение стебелька», «поиск зернышка», «разрезание дыни», «лопающийся фрукт».

Шибари

Эпоха: с XX века

Шибари — японское искусство бондажа — знакомо многим. Но не все знают, что эта практика восходит к военному делу. В основе шибари лежат техники из ходзёдзюцу — искусства связывания военнопленных и преступников.

Ходзёдзюцу делилось на десятки школ и известно с древних времен. Это не просто «обмотал веревкой и потащил» — каждого человека надо было связывать исходя из его телосложения, социального статуса, одежды. Некоторые узлы давали возможность ходить, а другие полностью обездвиживали или причиняли боль при попытке сбежать. Так что вариантов переплетений были сотни.

Вероятно, ходзёдзюцу и раньше использовали как сексуальную практику, но популяризировал такой формат художник Сэйу Ито в середине XX века. На Западе японское искусство связывания стало известно именно благодаря эротизации — мало кто знал про ходзёдзюцу, а вот необычная сексуальная практика шибари оказалась на слуху.

Эрогуро

Эпоха: с XX века

Наряду с тентаклями, эрогуро на Западе воспринимают как очередной пример того, «какие же извращенцы эти японцы». Под термином «эрогуро» в массовом сознании обычно подразумевают эротику с расчлененкой, каннибализмом и прочим шок-контентом. Но это — ошибочное понимание термина.

Эрогуро — это эротика с элементами гротеска и декаданса: «гуро» пошло от английского grotesque, то есть «гротескный». Это не обязательно означает расчлененку — под «гротескным» подразумевается «странный, аномальный, выходящий за рамки нормы».

Эрогуро может изображать и клизмы, мочу, фекалии и другие необычные фетиши, и просто жутковатые эротические образы в духе полотен Ханса Гигера. Все это, конечно, не уникальное японское изобретение, а фетиши, актуальные для любых стран мира: Маркиз де Сад не даст обмануть. Просто в Японии настолько хорошо развита индустрия манги, что на рынке можно найти миллионы работ на абсолютно любую тему — в том числе нишевую эротику.

Сам феномен эрогуро оформился в 1920–1930-е годы, в период быстрой урбанизации и роста массовой культуры. В этом смысле он перекликался с европейскими художественными тенденциями той эпохи, где усилился интерес к телесности, девиации и размыванию привычных норм. Уже с середины XIX века европейские декаденты реагировали на индустриализацию и распад традиционного уклада, обращаясь к эстетике упадка, искусственности и предельного индивидуального опыта. Японское общество перерабатывало западные идеи модернизма и декаданса, но не копировало их напрямую, а соединяло с собственными визуальными и сюжетными традициями — например, сюнгой.

Японские школьницы

Эпоха: с XX века

Когда мы думаем о японской сексуальности, на ум приходят эротизированные образы школьниц в коротких юбках. Может показаться, что это какое-то уникальное японское явление. Но и на Западе есть «Лолита», школьная форма как фетиш и сексуализированная индустрия подростковых поп-звезд. Просто в Японии развился огромный рынок аниме и манги, удовлетворяющий любые фантазии аудитории — в том числе и на тему школьниц. Конечно, в Японии есть свои культурные традиции, эстетизирующие красоту молодости, — прежде всего это сюнга и укиё-э. Но социальные и психологические корни фантазий на тему сексуальных школьниц достаточно универсальны.

Во многом сексуализация школьниц — продукт патриархата. В традиционных моделях общества особую ценность приобретает юная девушка, еще не вступившая в брак. Ведь замужество часто означало переход к роли, связанной с домом и детьми, где пространство для флирта и публичной привлекательности сужается.

Одновременно патриархат табуирует женскую сексуальность, что делает образ «запретной» юности еще более притягательным. Все это подкрепляется тревогами и фантазиями мужчин, которым приятны неопытные партнерши, не угрожающие их мужественности.

Важную роль здесь играет и коммерческая логика медиа. Японская индустрия развлечений — от манги и аниме до айдол-культуры — строится на четкой сегментации аудитории и работе с нишевыми запросами.

Образ школьницы оказался удобным и тиражируемым: он сочетает узнаваемость, «безопасную» инфантильность и возможность варьировать степень сексуализации в зависимости от формата и целевой аудитории. В результате такие образы не просто отражают существующие фантазии, но и активно воспроизводятся самой индустрией, закрепляясь как устойчивый визуальный и коммерческий шаблон.