«Город тьмы»: история трущоб Коулуна

Спорный геополитический объект

История города-крепости (дальше именно ее, а не окружающий район я буду называть Коулуном) началась в первые годы существования империи Сун (960–1279). Тогда здесь был небольшой аванпост, который контролировал местную торговлю солью. В 1277 году тут, судя по всему, был путевой дворец молодого императора Гун-цзуна, бежавшего от монголов, которые вторглись в южный Китай двумя годами ранее. В 1688 году там создали небольшой форт на 30 стражников, впоследствии их число сократилось до 10. Тогда это место было известно как Куан-Фу Чан.

Народное название Коулун официально было принято только в 1840 году. Как раз тогда началась Первая опиумная война, британцы оккупировали остров Гонконг в 1842-м. С этого момента значение форта, располагавшегося на возвышенности практически под носом у английских колонизаторов, для Китая возросло.

Император Даогуан (Айсиньгёро Мяньнин) превратил Коулун в гарнизонный город. К 1847 году здесь была отстроена огромная стена высотой 4 и шириной 4,6 метра. На четырехугольном укреплении располагались шесть сторожевых башен, четверо ворот, более 100 амбразур и десятки пушек, по словам британцев, представлявших опасность скорее для защитников, нежели для нападающих. В крепости разместились 150 солдат, имперские чиновники и их семьи.

Мощные фортификации, впрочем, не спасли Коулун от взятия повстанцами-крестьянами во время Восстания тайпинов всего через семь лет после возведения. Вскоре, правда, правительственные силы отбили его.

Крепость в Коулуне должна была стать психологическим символом имперской власти для варваров (англичан), а также препятствием в их торговле опиумом. Однако уже в 1856–1860 годах разразилась Вторая опиумная война, по итогам которой Британия захватила уже все соседние с Гонконгом территории. Исключением стал город-крепость. В нем по-прежнему оставались китайские администрация и гарнизон. Как ни странно, с колониальными властями Гонконга они поддерживали вполне дружеские отношения. Например, взаимно преследовали преступников.

С точки зрения китайского градостроения место для крепости было выбрано очень удачно: к северу огромная Львиная скала (энергия Ян), а к югу залив Коулун (энергия Инь). Согласно традиционным воззрениям, такое соседство должно было даровать жителям благополучие. Но что более важно, поблизости располагалась оживленная пристань.

В самом форте тогда проживало 544 военных и около 200 гражданских. Рядом с ним образовался большой шумный торговый город.

За красивым фасадом скрывались бурно расцветшие в серой юрисдикции трущобы, бордели, опиумные притоны и игорные салоны, очень популярные среди жителей Гонконга, где азартные игры были запрещены.

Когда в 1898 году Великобритания заключила с Китаем соглашение об аренде Гонконга и прилегающих материковых территорий, крепость Коулун осталась в юрисдикции императоров Цин и превратилась в анклав. Отстаивая свою власть над фортом, китайское правительство пыталось оставить себе щелку, чтобы подсматривать за англичанами, а также, вероятно, хотело сохранить лицо.

Англичане считали, что суверенитет Китая над Коулуном сохранится до тех пор, пока Британия не установит колониальную администрацию над новыми территориями. К тому же рассадник преступности посреди новой колонии не мог их устраивать. Уже в 1899 году, обвинив китайских чиновников в поддержке сопротивления колонизации, британцы захватили крепость, обнаружив, что гарнизон и власти покинули ее.

Англичане в одностороннем порядке заявили о переходе Коулуна в британскую юрисдикцию. Китай этого решения не принял. Так появилась юридическая коллизия, из-за которой почти век статус города-крепости будет неопределенным.

В 1912 году династия Цин пала. Коулун в это время постепенно приходил в упадок. Пристань перестала использоваться, укрепления постепенно ветшали, почти все пушки растащили на металл, а внутри в ямэне (присутственном месте) британцы разместили дом престарелых.

В 1933-м колониальная администрация расчистила более четырех сотен поселений сквоттеров в крепости. Националистическое правительство Гоминьдана из материкового Китая пыталось протестовать, заявляя о своих претензиях на анклав, но безуспешно. К 1940 году в Коулуне остались только школа, один частный дом и дом престарелых.

От крепости императора до крепости триад

Во время Второй мировой Гонконг оккупировала Япония. Солдаты императора Хирохито снесли мощные гранитные стены Коулуна, пустив камни на расширение аэропорта поблизости.

Когда Япония капитулировала, Китай снова заявил о своем праве на Коулун. В это время на материке возобновилась гражданская война Гоминьдана с коммунистами, и в анклав на британской территории потянулись многочисленные китайские беженцы с материка. Население Коулуна стало драматически быстро расти.

С одной стороны, здесь не было войны, и, скорее всего, она бы сюда не дошла. С другой, британская власть тут формально не действовала, и никто не мог прийти с вопросами о визе и выдворить беженца назад. В итоге уже в 1947 году на территории бывшего города-крепости было 2000 сквотов.

Колониальная администрация решила снова расчистить трущобы, но на этот раз столкнулась с решительным противодействием коулунцев. Кроме того, за них в очередной раз рьяно вступился Гоминьдан. Тогда британцы решили не вмешиваться, и Коулун фактически оказался предоставлен сам себе, живя без власти и почти без каких-либо государственных служб.

На этом фундаменте практически в центре Гонконга возникло уникальное анархическое общество. В отсутствие контроля Коулун снова превратился в центр криминала. Здесь стали процветать нелегальные промыслы: от торговли наркотиками и проституции (в том числе детской) до продажи мяса собак и азартных игр, запрещенных в Гонконге. Контролировали преступный бизнес мафиозные группировки — триады, крупнейшими из которых были «Сун Йи Он» и «14К».

Посторонним тут были, мягко говоря, не рады: чужак запросто мог не выбраться из этого места. В Коулун боялись соваться не только медики и налоговики, но даже и полицейские. Не только потому, что это было опасно, но и потому, что многие полицейские и городские чины были куплены триадами. Кроме того, у преступников были сотни «смотрящих», быстро оповещавших подельников о рейдах полиции.

На кантонском диалекте китайского языка, наиболее распространенном в Гонконге, Коулун прозвали Hak Am Chi Sing, что значит «город тьмы».

Помимо беженцев с материка и триад, город-крепость также облюбовали предприниматели, не гнушавшиеся работать всерую, а то и вчерную. В Коулуне было полным-полно дешевой рабочей силы, согласной работать чуть ли не на любых условиях, можно было дешево снять помещение и при этом не платить налоги и не бояться каких бы то ни было проверок.Анклав рос в высоту вместе с Гонконгом: быстро нашлись те, кто готов был строить жилье для непритязательных местных, а потом надстраивать поверх новые этажи, не задавая вопросов. В итоге от деревянных и каменных лачуг 1950-х в 1970-е, когда застройка стала полностью неконтролируемой, Коулун перешел к многоквартирным зданиям из бетона высотой в 10 этажей и более. С каждым годом они всё плотнее и плотнее прижимались друг к другу, стараясь не выходить за рамки всё того же четырехугольника крепости, ведь за ними неопределенный территориальный статус заканчивался.

Стандартным жильем в коулунских домах стали небольшие квартиры по 18–20 квадратных метров. Но даже эти скромные апартаменты мало кто из местных мог себе позволить: собственники дробили их на несколько комнаток, которые сдавали в аренду. В итоге в крошечной квартире могли сосуществовать два, а то и три арендатора, в том числе семейные.

Так Коулун быстро превратился в одно из самых густонаселенных мест на планете. В 1971 году на прямоугольнике 126 на 213 метров (то есть чуть больше трех футбольных полей) проживали 10 тысяч человек, а в конце 1980-х — уже 33 тысячи. Получалось, что на одного человека в Коулуне приходилось менее одного квадратного метра земли. В пересчете на квадратный километр плотность населения составляла 1,12 млн человек (в Москве она, например, не больше 5 тысяч человек).

Впоследствии британская колониальная администрация несколько раз собиралась очистить Коулун, но жители анклава, де-юре всё еще остававшегося территорией Китая, каждый раз угрожали дипломатическим скандалом. И что характерно, им удавалось его устроить.

Так, в 1962–1963 годах, когда британцы попытались расселить трущобы даже не в самом городе-крепости, а вокруг него, жители организовали комитет против сноса. Орган заявил, что готов бороться «до конца», и умудрился обратиться за помощью как в Тайбэй к Гоминьдану, сохранившему власть только на Тайване, так и в Пекин к коммунистам. В итоге правительство КНР выразило решительный протест британцам, обвиняя тех во вмешательстве в «суверенные дела» Китая, и колониальная администрация вынуждена была пойти на попятную.

Экскурсия в город тьмы

Первое, что видел тот, кто хотел заглянуть в город-крепость, — это стоящие плотной стеной разношерстные дома с этажами разной высоты и самопальными балконами, полными жизни: решетками, сохнущим бельем, растениями. Эту невероятную конструкцию окружал подлесок хижин сквоттеров.

Первое, что сразу встречало при входе, — это какофония запахов: сырости, ладана, который жгли в домах, древесного угля, свиных кишок, кисло-сладкой еды, сырой и гниющей рыбы, горящего пластика, химикатов, плесени. На нижних этажах Коулуна из-за этого было невозможно нормально дышать.

Почти сразу после входа в город-крепость вы попадали в темные тесные неуютные переулки, полные сырости, грязи и мусора и вызывающие в памяти картинки из киберпанка. Лабиринт из 350 многоэтажек, возведенных без архитектора, прорезало около 30 ходов не шире одного-двух метров, по которым проехать можно было разве что на велосипеде.

Из-за близко расположенных зданий и беспорядочно выведенных снаружи домов электрокоммуникаций и водопроводных труб сюда почти не попадал солнечный свет. Нередко из-за низко нависающих труб было невозможно встать в полный рост. А еще с них постоянно капала вода, и многие местные ходили либо в шляпах, либо с зонтиками. То и дело под ногами пробегали крысы.

В центре города-крепости находился небольшой двор с сохранившимися от британцев зданиями школы и дома престарелых, в котором располагалась пользовавшаяся популярностью протестантская миссия. Здесь можно было увидеть фантасмагорическую картину: низкие постройки были закрыты сетками от мусора, который выбрасывали с верхних этажей, и тот покрывал их сплошным ковром.

Зайдя внутрь одного из жилых домов, можно было увидеть крошечные комнаты — в среднем 3,7 квадратного метра на человека, которые коулунцы снимали за копеечные 35 гонконгских долларов в месяц. В них было настолько тесно, что невозможно было поставить стол, и местные могли есть, например, с доски, поставленной на вязальную машину, сидя на кровати.

От смрада и духоты нижних этажей, а также клаустрофобно тесных жилищ коулунцы уходили на крыши. Тут они отдыхали, гуляли, разминались, смотрели гонки голубей. Сюда же сносили крупный неорганический мусор — старые телевизоры, сломанную мебель, испорченные матрасы.

Здесь же, среди многочисленных хаотично расположенных телевизионных антенн играли дети, прыгая с крыши на крышу и запуская воздушных змеев, едва не цеплявших пролетающие самолеты.

Над Коулуном проходил полетный коридор самолетов, делавших 45-градусный вираж при заходе на посадку в аэропорт Кайтак (тот самый, что расширяли японцы камнями из коулунских стен), — один из самых опасных из-за расположения и ныне закрытый. Поэтому дома в городе-крепости были не выше 14 этажей (45 метров), иначе самолет мог бы в них врезаться. Это единственное ограничение, которое всё же удалось продавить муниципальным властям Гонконга в Коулуне.

Подняться наверх можно было только по лестницам: на 350 зданий было всего два лифта. Многие из лестниц переходили из здания в здание и образовывали сложную сеть, по которой можно было пройти чуть ли не по всему Коулуну, ни разу не коснувшись земли.

В тех же маленьких квартирках располагались все заведения Коулуна. Например, на одной лестничной клетке с вашим жильем могла быть школа или детский сад (их открывали благотворительные организации, такие как Армия спасения). Соседство могло быть и менее приятным: прямо за стеной мог располагаться стриптиз-клуб, порнокинотеатр, публичный или игорный дом, опиумокурильня или точка продажи героина.

Также в жилых домах, в основном между первыми и пятыми этажами, располагались около 700 промышленных мастерских. Платя копейки за иногда почти рабский труд как местных, боящихся выходить в Гонконг, так и пришлых рабочих и не беспокоясь о налогах, бизнесмены делали здесь хорошие деньги. В городе-крепости производили текстиль и игрушки, пластмассовые и металлические изделия, ремешки для часов и множество продуктов питания, например лапшу, сладости и традиционные гонконгские рыбные шарики. Предприятия были постоянным источником загрязнений, мусора и пожаров в Коулуне.

Как внутри анклава, так и на его окраинах, смотрящих на Гонконг, было много лавок и ресторанчиков. Снаружи они нередко выглядели довольно цивильно, но внутри царила антисанитария. Также в городе-крепости работали частные клиники с врачами без гонконгской лицензии. Лишь немногие из них имели квалификацию, полученную на материке, и держали свои кабинеты в относительной чистоте и опрятности. Как правило, хозяева лавок жили здесь же, в отделенной от клиентов зоне.

Пользовались популярностью эти заведения не только у коулунцев. Здесь можно было купить самые дешевые продукты и получить самые дешевые медицинские услуги в Гонконге. Готовых рискнуть находилось немало. Более того, поговаривали, что за местными деликатесами, вроде собачатины или мяса змей, в город-крепость приезжали богачи на дорогих машинах.

Быт в Коулуне был непростой. Например, тяжелой оставалась ситуация с водой. До 1970-х город-крепость не был подключен к гонконгскому водоснабжению и канализации. Основным источником воды были около 70 колодцев и частных скважин. Некоторые из них уходили на 90 метров в землю, но воды зачастую всё равно не хватало, или она была непригодна для питья. Воду воровали из центральной гонконгской системы и продавали коулунцам триады. Власти Гонконга установили в районе восемь водяных колонок, но внутри анклава располагалась всего одна, а все остальные — по периметру.

С помощью электронасосов воду подавали в резервуары на крышах, а оттуда она спускалась в жилища по постоянно протекающим трубам. Даже такой примитивный водопровод был не во всех квартирах, и некоторые носили воду домой в ведрах (поднимаясь, опять же, по лестницам). А из-за нерегулярной подачи воду приходилось запасать в ваннах и тазах.

Канализация до 1970-х просто стекала по боковым стокам. Во время дождя улицы затапливало, и жители ходили по колено в воде, на поверхности которой плавал мусор.

Некоторые коммунальные услуги всё же были доступны коулунцам. Так, после крупного пожара 1950-х годов городские службы смогли зайти в анклав со своими электросчетчиками. Но с того времени к энергосети подключилось множество незарегистрированных пользователей. Естественно, за свет они ничего не платили. Также работали точки приема и сбора мусора. Местные частенько сносили туда не только отходы, но и трупы тех, кто умер от передозировки наркотиками.

Был у Коулуна и почтальон — один на весь анклав. Он отлично знал все пути в городе-крепости, в том числе проходящие по крышам домов. Позднее, когда почтальонов стало больше, они за отсутствием улиц и адресов придумали особую систему нумерации, грубо намазывая цифры краской возле каждой двери.

Может показаться, что в Коулуне жили одни бандиты и бедняки, но это не так. Большинство жителей города-крепости были обычными людьми, приспособившимися к тем жизненным условиям, в которых они оказались.

Например, по вечерам они собирались, чтобы с удовольствием потрещать плитками для маджонга, а снять стресс ходили в храм Тин Хау. Еще дважды в неделю узкие переулки заполняли звуки местного оркестра.

Конец и новое начало города-крепости

Долгое время планы по расселению Коулуна разбивались о его неопределенный территориальный статус, и анклав оставался оплотом анархии.

Глобальные перемены начались в 1970-х. После ряда антикоррупционных кампаний из гонконгской полиции было вычищено множество агентов коулунских триад. В 1973–1974 годах в городе-крепости прошло почти 3700 рейдов: полиция арестовала 2600 человек, изъяла 227 кг героина и 1765 кг опиума. С этого момента триады в Коулуне стали терять силу.

Тогда же значительно улучшилось коммунальное обеспечение города-крепости.

Изменилось и общественное мнение. Молодые жители анклава всё больше стали говорить о том, что дальше так жить нельзя. Если раньше созданная в 1963 году организация «Кай Фонг» (районная ассоциация) призывала жителей бороться за политические права, то теперь она стала заниматься улучшением условий жизни, а потом и вовсе выступать за расселение.

С 1980 года началось постоянное патрулирование Коулуна. Триады, конечно, никуда не исчезли и даже могли угрожать изрубить на куски любого, кто осмелится вмешиваться в их дела (например, устанавливать цену на воруемую из гонконгского водопровода воду). Но по факту той власти в анклаве, что раньше, у них уже не было. В 1983 году начальник полиции округа даже утверждал, что уровень преступности в городе-крепости не выше, чем вокруг него. Тогда же внутри анклава были установлены первые 50 уличных фонарей.

В 1984 году Китай и Британия наконец смогли договориться о судьбе Гонконга, срок аренды которого истекал в 1997-м: город всё-таки должен был вернуться в китайскую юрисдикцию. Это открыло дорогу для решительных действий в Коулуне. Уже к 1985 году были расселены окружающие город-крепость хижины-трущобы. А в 1987-м британская колониальная администрация начала демонтаж самого анклава.

Подготовка к этой операции велась в конфиденциальном режиме, чтобы город-крепость не наводнили посторонние, желающие нажиться на компенсациях, положенных расселяемым.

14 января 1987 года в 9 часов утра власти Гонконга заявили о начале расселения. Через пятнадцать минут все 83 входа в город-крепость были оцеплены, и в него вошли 60 команд по шесть городских служащих в сопровождении полицейского в штатском. Они собрали статистические данные о жителях Коулуна — до этого о его населении точно не было известно ничего.

Всего, как оказалось, в городе проживали 33 тысячи человек. Им предложили переселиться на таких условиях:

• Тем, кто арендовал жилье в Коулуне, — переехать в государственные дома либо получить приоритет на покупку нового жилья за свой счет.
• Тем, кто владел жильем и имел на него документы (их, как правило, справляла «Кай Фонг»), — либо получить справедливую рыночную компенсацию за имущество, либо переселиться в государственные дома с выплатой свободной рыночной стоимости или платежа на покупку новой квартиры.
• Тем, кто жил в Гонконге меньше семи лет (таких было 8%, или три тысячи человек), — переселиться во временные дома, им никаких выплат не было положено.

Компенсации были щедрыми, и к 1991 году покинуть Коулун согласились 96% обычных жителей (некоторые из них, правда, могли наведываться в свои квартиры после выселения — пить чай и играть с друзьями в маджонг). Гораздо меньше были довольны бизнесмены: только 51% из них согласились уехать на предложенных условиях.

Несколько сотен коулунцев стали активно сопротивляться расселению. Они снова надеялись на поддержку Китая, но там в этот раз поддержали решение о сносе города-крепости. Тогда не желающие уезжать стали устраивать демонстрации и отказывались покидать свои жилища. Один житель напал с ножом и зарезал двух полицейских и одного жилищного служащего. Тогда оставшихся жителей анклава выселили насильно с помощью полицейского спецназа.

Полностью расселение заняло символические 1997 дней и стоило 2,7 миллиарда гонконгских долларов — 350 миллионов долларов США.

После этого территорию города-крепости отгородили забором, а сам Коулун стал патрулировать ЧОП, чтобы никто точно не вернулся в него перед сносом. Одновременно анклав очищали от крыс, чтобы те не разбежались по округе.

Перед сносом город-крепость успел побывать декорацией для фильма — боевика «Криминальная история» (1993) с Джеки Чаном в главной роли, основанного на реальной истории похищения гонконгского бизнесмена в 1991 году. В 1993 году Коулун начали сносить — на это ушло больше года.

В 1995-м, когда до окончания аренды Гонконга Великобританией оставалось два года, на месте трущоб открылся Коулунский городской парк-крепость. Там можно увидеть восстановленное здание ямэня XIX века, сохранившиеся пушки и остатки южных ворот. Дорожки и павильоны парка носят названия в честь построек и переулков, некогда существовавших здесь. В центре располагается небольшой бесплатный музей истории этого места под открытым небом.

Несмотря на то, какой была жизнь в Коулуне, его бывшие обитатели нередко вспоминают ее с теплотой, в первую очередь ностальгируя по сплоченности жителей города-крепости. Брошенные и Китаем, и Британией, жители анклава полагались только на себя и взаимовыручку. Например, соседи приглядывали за детьми друг друга и готовили совместно еду. Трущобы были для этих людей домом. Бывшие коулунцы вспоминали, общаясь с журналистами: «Жизнь была бедной, но мы были счастливы»; «Все ладили»; «У нас были очень хорошие отношения в очень плохих условиях».