Молятся ли обезьяны богу дождя? О животных и зачатках религиозного сознания
Высокоразвитые животные чувствительны к своим мертвым и к природным чудесам. Прямо как мы?
Человек не отличается от остальных животных принципом своего устройства, он отличается лишь степенью сложности этого устройства — это научный консенсус со времен Дарвина. А еще человек любит преувеличивать то, насколько он «нетакусик» животного мира. Но что, если звери ближе к нам, чем мы хотели бы думать, — если не в умственном плане, то в плане эмоционального мира?
В 1960-х годах в Танзании приматолог Джейн Гудолл наблюдала странную сцену. Шимпанзе, которые обычно держались далеко от воды, собрались вокруг водопада.
Они кружили. Топали. Раскачивались. Кричали. Бросали камни. А потом замирали — и просто смотрели на бурлящую воду.
Гудолл назвала действия шимпанзе «танцем». По ее словам, поведение напоминало не страх и не игру, а нечто вроде благоговения перед силами природы. Нечто вроде того, что вы чувствуете, когда стоите у подножья горы или слышите раскаты грома.
В 2016 году исследователи из Института эволюционной антропологии имени Макса Планка сообщили о другом странном поведении западноафриканских шимпанзе. Животные систематически приносили камни к определенным деревьям и оставляли их у стволов. Со временем там образовывались настоящие насыпи.
Ученые предложили два объяснения. Первое, прагматичное: бросание камней — это часть демонстрационного поведения самцов, а удары камнем о дерево производят более громкий звук, чем удары руками и ногами, усиливая демонстрацию силы и коммуникацию на расстоянии. Второе: камни и деревья могут приобретать символическое значение, а сами действия могут напоминать человеческие ритуалы.
Авторы сравнивают каменные скопления шимпанзе с человеческими каирнами — ритуальными грудами камней.
Во время работы в Африке Гудолл не раз подчеркивала: шимпанзе во многом похожи на нас и, возможно, их внутренняя жизнь куда сложнее, чем мы привыкли думать. Не исключено, что у них есть нечто, что мы назвали бы духовным опытом.
Но этими «ритуалами» духовная жизнь животных отнюдь не исчерпывается. Так же, как и человек, некоторые животные по-особенному относятся к смерти сородичей. Ученые избегают слова «траур». Но наблюдаемое поведение порой удивительно похоже на горе.
В 2018 году мир наблюдал за одной такой историей. После гибели детеныша косатка Талекуа в течение 17 дней несла его тело на поверхности воды, преодолев около 1600 километров. Такое явление ученые называют epimeletic behavior — поведение ухода (care-giving) по отношению к ослабленным, раненым или мертвым сородичам, которое наблюдают у китообразных — дельфинов, косаток, горбатых китов.
Слоны также демонстрируют необычную реакцию на смерть.
В 2003 году исследователи задокументировали, как после падения и смерти слонихи-матриарха Элеонор в Кении к ней приходили представители пяти разных семей. Одна из слоних, Грейс, пыталась поднять Элеонор на ноги, толкала ее бивнями, издавала крики и оставалась с ней более часа. Другая слониха, Мауи, обнюхивала тело, прикасалась к нему хоботом и ногой, а затем нависла над ним, раскачиваясь. После смерти Элеонор слоны возвращались к ее телу в течение нескольких дней.
Похожее поведение задокументировано и у горилл. В 2009–2016 годах исследователи описали три случая: смерть самца по имени Титус и взрослой самки Так из одной группы в Руанде, а также обнаружение группой равнинных горилл трупа незнакомого самца в Демократической Республике Конго. В каждом случае члены группы подходили к телу, обнюхивали, облизывали и трогали его, подолгу сидели рядом и смотрели на него, а иногда пытались ухаживать за ним.
Есть ли у животных религиозный опыт?
Во всех этих историях есть нечто общее: это не случайные всплески поведения, а повторяющиеся действия, которые совершаются вместе и направлены на нечто, выходящее за рамки еды, размножения и выживания.
Можно сказать: это просто эмоции. Или сложная социальная динамика. Но можно ли назвать это зачатками религиозного поведения? Всё зависит от того, что именно мы называем религией.
Здесь возникает фундаментальная проблема. О чувствах людей, в том числе и религиозном, мы знаем точно, потому что люди сами о них сообщают. Но мы не имеем доступа к субъективному опыту животных и не можем проверить, что именно они переживают, — мы можем только говорить о функционально подобном поведении.
В своей книге «Религиозные аффекты» религиовед Донован Шефер отвергает традиционное представление о религии как совокупности верований. Вместо этого он выдвигает аффектную теорию происхождения религии.
Шефер предлагает смотреть не только на идеи и догматы, но и на телесную сторону религии — страх, трепет, коллективное возбуждение, переживание столкновения с чем-то большим, чем сам человек. В этой перспективе религиозный опыт начинается не с богословия, а с эмоциональной реакции на мир.
Прежде чем древний человек придумал первых богов, он испытал бурю эмоций: страх перед громом, радость при восходе солнца — и только потом дал своим ощущениям интерпретацию.
В статье «Межвидовое определение религии» исследователь Джеймс Харрод предлагает смелый ход. Если мы хотим всерьез обсуждать религиозность животных, говорит он, нужно убрать из определения всё, что доступно только человеку: священные тексты, богословие, догматы, сложные мифологии. Он напоминает: первые представители Homo sapiens совершали ритуальные действия задолго до появления письменности и сложных мифов. Более того, следы ритуального поведения находят и у неандертальцев.
Харрод предлагает пять признаков религиозного поведения, и все из них он обнаруживает в поведении шимпанзе.
Почтение. Шимпанзе замолкают рядом с телами умерших сородичей. Это тишина добровольная, она может длиться часами, даже если вокруг есть еда. Харрод видит в этом не просто растерянность, а форму уважения, что-то вроде человеческого благоговейного молчания на похоронах.
Внимательное созерцание. В необычных ситуациях и обстановке — при смерти, рождении, у водопада — шимпанзе собираются вместе и подолгу смотрят на происходящее. Иногда они издают особые крики, словно «созывая» остальных. Ученый сравнивает это с ритуальным возглашением или объявлением чего-то значимого.
Изумление. Шимпанзе трогают тела умерших, пытаются открыть им глаза, тянутся к брызгам падающей воды, прикладывают ладонь к земле во время землетрясения. Это можно интерпретировать как благоговение перед чем-то необычным, попытку понять происходящее.
Трепет. Во время грозы, у водопада или рядом с телом погибшего шимпанзе иногда демонстрируют бурные, агрессивные движения, но они не направлены на конкретного противника. Это реакция не на соперника, а на нечто непреодолимое.
Совместное переживание. Во всех описанных выше ситуациях шимпанзе держатся вместе: обнимаются, ухаживают друг за другом, разделяют молчание. Харрод видит в этом коллективное переживание границы между жизнью и смертью.
Отсюда следует более осторожный вывод: некоторые элементы, из которых позже могла возникнуть человеческая религия, — коллективные ритуалы, переживание смерти, трепет перед природой, — возможно, существуют и у других животных в качестве зачатков религиозного мышления.
И здесь начинается главный спорный момент.
Достаточно ли эмоционального переживания и ритуала для того, чтобы говорить о зарождении религиозного? Или все-таки религия начинается только тогда, когда появляются символы, коллективные представления и язык?
Несмотря на то, что приматолог Франс де Вааль критиковал отказ ученых замечать у животных эмоции и формы поведения, похожие на человеческие, он также предостерегал против слепого очеловечивания животных. Например, он напоминал, что «улыбающаяся» макака на самом деле демонстрирует испуг и подчинение, а не радость. «В конечном счете нам нужно спросить себя: какой ошибки мы боимся больше — недооценить внутреннюю жизнь животных или переоценить ее?» — писал де Вааль.
В своем исследовании 2005 года приматолог Майкл Томаселло вместе с коллегами утверждает, что главное отличие людей и шимпанзе состоит в том, что у последних значительно слабее развито то, что Томаселло называет «разделяемой интенциональностью» (shared intentionality) — это способность разделять внимание, намерения и переживания с другими людьми. Человеческий ребенок уже в 9 месяцев показывает пальцем на интересный объект и поворачивается к взрослому, проверяя, смотрит ли тот туда же. Ему важно поделиться своим впечатлением.
Именно способность делиться такими переживаниями, передавать их из поколения в поколение и облекать в форму мифов, верований и ритуалов отличает человеческую религию от поведения животных.
Но сами чувства, из которых она выросла, — трепет перед стихией, внимание к смерти, коллективное переживание необычного — могут быть гораздо древнее человечества. Это еще не религия. Но, возможно, именно отсюда она и началась.
Перешлите статью кому-нибудь, кто захочет с вами поспорить. Или знакомому шимпанзе
