Миллениалы против жизни: 6 фильмов о страхах поколения Y

«Ингрид едет на Запад», 2017
Ingrid Goes West

Затюканная социофобка Ингрид (Обри Плаза), которая проводит дни в соцсетях, проходит курс лечения в психбольнице после нападения на бывшую «лучшую подругу», не пригласившую ее на свадьбу. Очутившись дома, девушка тут же хватается за айфон, чтобы найти новую «настоящую подругу», и натыкается на калифорнийскую блондинку Тейлор (Элизабет Олсен) с миллионом фолловеров, которая в каждом посте использует тег #идеально. Взяв все деньги, унаследованные после смерти мамы, Ингрид едет в Лос-Анджелес и влезает в жизнь своего кумира.

Печальная сатира про одиночество в сети с выдающейся Плаза, чья deadpan-физиономия и исполненные тоскливого бешенства глаза говорят больше всех тейков, аккуратно высказанных в фильме. Одержимый поиск «принадлежности» в интернете, который только усиливает пустоту. Любое взаимодействие с «реальным» человеком — стресс, а сама жизнь — сплошная имитация.

Ингрид бесконечно примеряет чужие модели поведения, чтобы «вписаться», — маски из соцсетей прирастают, когда человек не знает, кто он такой, без социальных доказательств и внешнего признания. Проблема в том, что миллениалов не учили гимну иксеров, работающему противоядием от достигаторства:

«I’m a loser baby, so why don’t you kill me?»

Хэштег #пофиг.

«Идеальная ложь», 2022
De grandes espérances

Вскарабкавшись по социальной лестнице выше отца-пролетария, провинциалка в Париже Мадлен (новая французская звезда Ребекка Мардер) говорит на ужинах с правильными людьми правильные слова о социальной справедливости, экологии, феминизме и правах меньшинств. На амбициозную девушку обращает внимание дама из высших эшелонов власти (Эмманюэль Берко), и впереди открываются большие карьерные возможности. Вот только есть одна маленькая проблема: во время отдыха на Корсике в момент паники Мадлен убила агрессивного фермера из местной этнической группы — то самое угнетенное меньшинство, которое героиня так страстно защищает.

Редкое по нынешним временам кино о сильной женщине, да еще и с карикатурным богатеньким бойфрендом-слабаком (Бенжамин Лаверн), посвященное не тому, как патриархат не дает женщинам быть успешными, а страху разоблачения тщательно выстроенной идентичности.

Всё то, что поколение Y долгие годы лелеяло: этичность, политкорректность, классовая чувствительность, — оказывается фальшивкой, которая не выдерживает столкновения с реальностью. Хуже озверевшего рабочего класса — только защищающая его буржуазия, стоит ей отойти на два шага от зоны комфорта.

«Раны», 2019
Wounds

Бросивший колледж из смутного, недопеченного бунтарства Уилл (Арми Хаммер, на которого смотришь иначе после предъявленных ему обвинений в насилии и жутковатых фетишах) работает в захудалом баре, кишащем тараканами, вздыхает по бывшей (Зази Битц в роли света в окошке), но живет с анемичной студенткой (Дакота Джонсон), случайно увлекшейся гностицизмом. После драки в баре герой находит телефон, который оказывается порталом, ведущим в Зло. Знаем, знаем — сами предаемся думскроллингу.

Иранец Бабак Анвари обрушивает на Хаммера все кары небесные, предназначенные жителю мегаполиса, от фобии микробов до «цифрового заражения». Гаджеты, соцсети и бесконечный поток информации проникают нам под кожу и разъедают мозги.

Герой застрял в подростковом мире — работает барменом, эмоционально инфантилен и словно пристукнут пыльным мешком, а после тридцати это уже пивом не смоешь.

В общем-то дурацкий, но энергичный и почти визионерский боди-хоррор с моментом истины, ради которого можно потерпеть тараканов: покрытая густыми белилами Джонсон бросает Хаммера, потому что он «пустой». Кинематограф сейчас редко вспоминает, что у человека должна быть личность, а не только любимое из всех родов медийного контента, которым его пичкают.

«Вышка», 2022
Fall

Потеряв мужа, с которым они занимались скалолазанием, Бекки (Грейс Кэролайн Карри) год не общается с отцом, выпивает и не совершает восхождений. Лучшая подруга Хантер (Вирджиния Гарднер) наконец уговаривает ее бросить вызов страхам и забраться на приговоренную к сносу 600-метровую ржавую телевышку, развеять прах супруга и заодно поснимать клевые видосики для популярного блога Хантер. Прибыв на место, героини видят труп собаки, который клюют грифы. Решив, что вселенная ничего не пыталась им этим сказать, девушки начинают подъем.

Крошечный бюджет и не самые харизматичные артистки не помешали seat edge триллеру стать хитом проката. Высокий во всех смыслах аттракцион вырубает головной мозг и включает спинной — чистый рефлекторный ужас, ледяные мурашки по коже и предобморочное головокружение даже у тех, кто не боится высоты.

Для фильма, который ничего особо не пытался сказать, получилось на удивление много, не считая банального «смотрите, на что люди готовы за лайк». Хантер презентует убитой горем подруге мотивационную речь: «Если ты боишься смерти — не бойся жить», но аксиома бумеров не работает. Детство и юность миллениалов пришлись на период относительного изобилия, стабильности и веры в прогресс, а потом «конец истории» отменили. Девушки метафорически висят над бездной, которая минуту назад казалась устойчивой поверхностью. Как говорится, не дай бог жить в интересные времена.

«Текст», 2019

Студент филфака МГУ Илья (Александр Петров) хочет отметить окончание сессии в клубе с девушкой, но мама не пускает, видимо, больше всего из страха остаться одной. Оттолкнув мать с жизненного пути, герой, конечно, влипает в неприятности. В клубе наглый мажор от полиции Петр Хазин (Иван Янковский) подбрасывает ему наркотики и сажает на семь лет — «потому что может», как позже замечает Илья.

Выход на свободу не приносит радости: мама умерла, девушка не дождалась, друзья игнорируют. Тем временем Хазин процветает, хвастаясь фотками в соцсетях, где позирует с красавицей Ниной (Кристина Асмус).

Отыскав врага в клубе, Илья почти не случайно убивает его и оказывается с трупом и чужим смартфоном, в котором, как подчеркивает фильм, сегодня и заключена человеческая жизнь. Можно ли ее присвоить?

Картина Клима Шипенко по бестселлеру автора «Метро» — типовое российское кино второй половины 2010-х: лица стерты, краски тусклы, с экрана летят истерические брызги. Обязательный Петров и скучнейшая Асмус в виде грезы любви. Одновременно перед нами энциклопедия российского миллениальского кошмара.

Илья — филолог, гуманитарий, из последнего поколения, воспитанного по советскому принципу: «Учись, и всё у тебя будет». Бесполезность образования и гуманизма наложена на реалии, в которых социального лифта лишены все, кроме мальчиков-мажоров. Фильм отражает мир цифровой подмены, где двойник Достоевского, у которого всё есть, живет в сети, а тебе остается только с завистью разглядывать картинки из чужой красивой жизни. Телефон становится и оружием, и единственной связью с миром — буквально «текст» как единственная форма существования. Можно еще отметить, что система всегда тебя перемелет, но это трудно назвать страхом поколения — это наша вечная скрепа.

«Иллюзия побега», 2023
Superposition

Пара типичных творческих из Копенгагена, радиоведущий и писательница (Миккель Боэ Фёльсгор и Мария Бах Хансен), с маленьким сыном приезжают в идиллическую озерную глушь, чтобы оторваться от цивилизации и вести об этом подкаст. Через полчаса выясняется, что перед нами не совсем счастливая семья, в окрестностях кто-то мелькает, а ненадолго заблудившийся малыш возвращается очень странным и не узнает родителей.

С надеждой глядя на мрачный лес, зритель датского слоубернера ждет хоррора — а получит Бергмана. Современные авторы не способны передать тот уровень экзистенциального отчаяния, который мы видим в «Стыде» великого шведа, где пара интеллектуалов тоже пряталась от внешнего мира на природе. Но даже несмотря на это «Суперпозиция» (оригинальное название фильма) с ее резкими поворотами сюжета и жестокостью финала — лучший фильм о крахе человека и семьи за последние годы.

Образцовые, стерильные миллениалы фильма проваливаются во всем. Они хотят быть креативными, но тема их подкаста скучна. Саморазвитие, самореализация, вот это всё самоосознанное тонет в банальности супружеской измены и выдохшейся, как кока-кола, любви.

Поколение Y — главные герои гуманистической цивилизации, казавшейся незыблемой в 2000-х. А ее главная иллюзия заключалась даже не в том, что она будет существовать вечно, а в том, что кто-то из нас действительно гуманист.