7 фильмов о молодых музыкантах, заряжающие энергией
Если у вас есть любимый фильм, который сюда не вошел, напишите нам в бота обратной связи, и мы его заценим.
Музыка может изменить настроение буквально за несколько секунд, а уж за полтора часа — вытянуть из подвала, школьного двора или уныния взрослой жизни к сцене, где все наконец сходится. Фильмы из этой подборки кипят такой энергией, что как минимум заставят вас встать с дивана и начать танцевать.
«Тяжёлая поездка», 2018
Hevi reissue
Деревенский парень Туро (Йоханнес Холопайнен) работает санитаром в психбольнице и мечтает о чем-то большем, уже двенадцать лет наяривая с друзьями в подвале случайные плагиаты на чужой дэт-метал, которые должны открыть врата ада, но пока вызывают лишь насмешки местной гопоты и каким-то чудом зародившегося на селе крунера, который голосом Фрэнка Синатры пытается соблазнить блондинку, нравящуюся главному герою.
Прорыв происходит, когда туша оленя на скотобойне застревает в промышленной мясорубке.
Группа наконец находит свой звук, а затем вроде как получает приглашение на норвежский фестиваль. Осталось попасть туда на угнанной машине с трупом в багажнике и начать Апокалипсис, играя «симфонический постапокалиптический экстремальный языческий фенноскандинавский метал с перемалыванием костей».
Мгновенная культовая классика метал-сообщества, провалившаяся в прокате — скорее к гордости авторов, и полтора часа забойного развлечения для всех, даже если вы слушаете только Фрэнка Синатру.
Похожие фильмы имеют свойство заканчиваться похоже: герои наконец выйдут из подвала в жизнь, мы увидим краудсерфинг, парень поцелует девушку. Но это комедия про сельских финских металлистов, поэтому полным-полна коробочка массой замечательных вещей: олени, ролевики, эксгумация гробов.
На выступление персонажи прибывают в драккаре. На могиле поп-культуры нам сыграет Сепультура!
«Плакса», 1990
Cry-Baby
1950-е, Балтимор, где происходит действие всех фильмов Джона Уотерса. Малолетний преступник по прозвищу Плакса (27-летний Джонни Депп в первой звездной роли) исполняет рокабилли, под который молодежь неприлично двигает бедрами, возглавляет дайверсити-банду и заставляет пай-девочку (Эми Локейн), исполняющую прилизанный doo-wop, почувствовать себя оооочень плохой. Споют ли они вместе?
Все не-андеграундные фильмы Уотерса ласково высмеивают чисто американские культурные явления, одновременно суммируя все лучшее, что в них было.
Депп с криминальным флёром, которого Уотерс нашел в дурацком сериале про школу и притащил в свою — пародирующую те самые американские школы, где учатся люди под тридцать, — это Брандо, Джеймс Дин, Джон Траволта, гризеры и бунтари без причины, охмуряющие старшеклассниц сумрачными взглядами из-под набриолиненных челок.
Все это было бы прекрасно само по себе: сахарный Депп, странность которого спорит со смазливостью, звезда фильмов для взрослых Трейси Лордс в роли школьницы, мотоциклы, остроумный абсурд. Но в фильме еще и поют на десять звезд. Уникальный случай, когда сатира так самозабвенно смеется, что превосходит оригинал.
«Бархатная золотая жила», 1998
Velvet Goldmine
Начало 80-х. Унылому журналисту Артуру (Кристиан Бэйл) поручают раскопать, куда делся Брайан Слэйд (Джонатан Рис Майерс) — глэм-идол, который «застрелился» на сцене и после этого исчез, как будто его смыли вместе с гримом. Артур идет по следам: жена (Тони Коллетт), менеджеры, обрывки интервью, сексуальный американский зверь Курт Уайлд (Юэн Макгрегор), слепленный из Игги Попа, Курта Кобейна и манеры Джима Моррисона скидывать на сцене кожаные штаны.
Расследование приводит журналиста к самому себе десятилетней давности, когда он носил богемные шарфики и красил глаза, как и вся лондонская молодежь, а мир сотрясал вихрь блесток.
Тодд Хейнс с его вечной сексуальной контрреволюцией, замешанной на мотивах Жана Жене, тоже ведет расследование, пытаясь понять, что такое глэм-рок, и почему в 1970-е было так круто. Открытие он совершает почти философское: глэм давал разрешение не быть самим собой. Можно быть кем угодно, пока играет музыка.
Можно менять имя, лицо, пол, биографию, ориентацию, входить в жизнь бледным нердом с кривыми зубами, а уходить вопиюще красивым Рис Майерсом в блестках и перьях, отполированным жадными взглядами зала до полной потери личности.
Слэйд — не человек, а удачный монтаж: Боуи, Ферри, макияж, поцелуи через плечо. Когда монтаж расползается, он исчезает — не трагически, а технически. Ничего делать с этими выводами не надо. Визионерский байопик эпохи предлагает эстетический пир, «20th Century Boy» и двигаться, как кошка, как Джаггер, как хотите — так и двигайтесь.
«8 миля», 2002
8 Mile
Детройт середины 1990-х, последствия индустриального краха и расовых конфликтов. Шоссе «8 миля» делит город на приличные районы и злые улицы, где пацаны в спортивках рифмуют про хомис, хоус и fuck da police. Белый парень (Эминем) мечтает читать рэп в клубе, но очутившись на сцене, не может выдавить ни слова, поэтому покуда сваливает работать на завод и жить в трейлере с мамой (Ким Бейсингер), мечется между беременной девушкой и интересной блондинкой (Бриттани Мерфи) и набирает материал для финального баттла.
Хип-хоп до свэга, флекса и бриллиантовых грилзов, когда в кино он был голосом гетто, а не мажоров с вечеринок Пи Дидди.
Эминем начала нулевых уже мог предстать на большом экране рэп-богом, а снялся в соцреализме режиссера «Секретов Лос-Анджелеса», сыграв единственного персонажа, которым он может быть, — белого парня, который взорвал черную сцену и прочитал в том самом финальном баттле такой дисс на самого себя, что сразу снял все вопросы про то, что white trash здесь делает.
Четверть века спустя Айсгергерт напомнит о самом трушном фрешмене всех времен из этого огненного фильма:
«Не нужно торопиться, у нас много времени
Ехал восемь миль, чувствую себя как Eminem».
«Рок-н-рольщики», 2016
Sing Street
Начало 1980-х, видео вот-вот убьет радиозвезд. Дублинский подросток (Фердия Уолш-Пило), чьи родители считают гроши и уже почти развелись, попадает из хорошей школы в обычную, под надзором противных, как водится, католических монахов. Новенького за бедность — и просто так — сразу подвергают буллингу, у любимого брата депрессия, зато на углу маячит красивая девочка постарше (Люси Бойнтон), которая говорит, что она модель. А парень на ходу сочиняет, что у него своя группа. Теперь нужно ее собрать, снять клип, попасть в чарты, а дальше — в Рио из видео Duran Duran.
Идиотская локализация названия не только вводит в заблуждение — фильм не про рокеров, а про «новых романтиков», рыцарей синтезатора и лиричного до-диез минора — но и напрочь убивает «уличный» вайб.
Перед нами классическая команда школьных мисфитс: в очках, чав, темнокожий, мелкий, редкий для такого типа фильмов скинхед и чувствительный главный герой. Они не играют ни в каком американском гараже — такая роскошь тэтчеровской Британии не по карману.
Герои «дворовые», только вместо кроссов и треников носят пелерины и smoky-eyes, как группа Cure. А рядом вода, и вот с улицы и реки веет каким-то невероятно вольным ветром, который не ждешь от фильма про старшеклассников-музыкантов. Ближе к концу понимаешь, что видел вечную молодость.
«Мы из джаза», 1983
Советская Россия, 1920-е, Одесса. Нэпманы сорят деньгами и катают в авто красоток, бандиты носят полосатые костюмы и смешивают манеры чикагских «острых козырьков» с наглостью Бени Крика. Студент музыкального техникума Костя (Игорь Скляр) хочет собрать джаз-бенд, за что его выгоняют из училища. Юноша не сдается, находит двух одесских босяков с банджо (один из них Александр Панкратов-Черный), бумера царских времен с саксофоном (Петр Щербаков) и даже приглашает на выступление кубинскую звезду (Лариса Долина с блэк-фейс). Времена трудные, но он будет играть джаз.
К джазу режиссер великого «Курьера» Карен Шахназаров в меланхоличные предперестроечные времена обращался дважды. В «Зимнем вечере в Гаграх» под него печально били чечетку, и вообще было грустно.
«Мы из джаза» — идеальное зрительское кино, поэтому там весело, хотя, когда герои ночуют на природе без гроша можно засомневаться, что перед нами история успеха. Но это именно она — взлет вверх вместе со страной, где принципиальность чаще каралась, чем вознаграждалась.
Приятно, что иногда романтические безумства — не синоним лузерства, а старческое «сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст» и другие бессмысленные запреты однажды канут в вечность.
«Патти Кейкс», 2017
Patti Cake$
Пэтти (Даниэль Макдональд) живет с пьющей циничной мамой, которая не стала певицей, и бабушкой-инвалидом (Кэти Мориарти), представляющей собой романтизированный портрет родственников, которые в вас верят. Пэтти читает рэп и хочет туда же, куда хотел Эминем, — на территорию четких черных парней, куда вход для большой белой девушки закрыт втройне. Но она попытается в компании вдохновляющего друга и темнокожего парня, играющего невообразимый тяжеляк и похожего на сатану (Мамуду Ати).
Искренний краудплизер с чудесной Макдональд, у которой есть похожий фильм «Певица на всю голову», но не про рэп, а про оперу, где она не пытается никому ничего доказать, а просто стремится к мечте. «Патти» лучше из-за гремучей смеси робости и абсолютной уверенности в себе, которую героиня чувствует во время читок. Это почти два разных человека — одна работает официанткой и бубнит себе под нос, другой море по колено.
Все это слегка наивно и списано со всех фильмов про Рокки и других начинающих андердогов, но здесь с нами делятся чистой радостью бытия, крылатой пружиной на взводе, с такой неподдельной уверенностью в зрителе и его возможностях, что даже сам зритель поверит.
Расскажите друзьям
