Прототип «Властелина колец», король гоблинов Дэвид Боуи и Шварценеггер-варвар: 8 must see фэнтези-фильмов 1980-х

«Леди-ястреб», 1985
Ladyhawke

Рыцарь (Рутгер Хауэр) и прекрасная дама (Мишель Пфайффер) прокляты епископом с лицом извращенца. Днем он волк, ночью она ястреб. Близость возможна в несколько мгновений на закате. Чтобы снять проклятье, нужно убить злодея.

Прибившийся к героям карманник Филипп в исполнении Мэттью Бродерика (вечного мальчика из богатой семьи) нужен, чтобы быть Феррисом Бьюллером из комедии, которая прогремит в следующем году: орать, падать в снег и недоумевать, зачем все эти средневековые страдания, если можно просто развестись.

Кино про красивых несчастных людей в плохой одежде: Хауэр с его потусторонним голландским аристократизмом и Пфайффер, которая в 27 уже умела смотреть так, будто прошла все разводы, так держались за руки на закате, что все должны были плакать.

Зрители не заплакали — они хотели стычки на мечах, фильм освистали, ну и ладно. Режиссер Ричард Доннер, в планах у которого стояло «Смертельное оружие», видимо, захотел разнообразия. Он решил, что иногда в кино важна не динамика, а пауза. Тягучая, злая, беспросветная. Курт Рассел отказался от роли. Том Круз не подходил. Хауэр влез в черную кожу и сыграл человека, у которого нет будущего, но есть инерция. Он идет, потому что привык. И в этом больше правды, чем в любом «жили долго и счастливо».

«Лабиринт», 1986
Labyrinth

Шестнадцатилетняя Сара (Дженнифер Коннелли, которой на вид все двадцать пять, а по паспорту — четырнадцать, и это важно для психиатров) сгоряча желает, чтобы гоблины забрали ее маленького брата, с которым надо возиться в отсутствие родителей и который мешает ее личной жизни. Ее желание исполняет король гоблинов (Дэвид Боуи, чьи штаны натянуты так, что фильм смог получить рейтинг PG, наверно, только благодаря тому, что цензоры ослепли от визуального безумия). Теперь у Сары тринадцать часов, чтобы пройти Лабиринт, иначе брат станет гоблином и вольется в кукольный театр навеки. Ее друзья в пути: карлик-ипохондрик, йети с гигантскими руками и рыцарь на овце.

Джим Хенсон, лорд кукол, снял фильм, который никто не понял. Критики: «Саундтрек Боуи — его худшая работа». Зрители: «Это для детей? Почему король гоблинов так смотрит на девочку?» Фильм провалился.

Через тридцать лет выяснилось: провалился не фильм, а зрители, которые не доросли до танца под «As the World Falls Down». Боуи поет: «Let me rule you». Сара смотрит. Взрослый мужчина предлагает чужой девочке тотальную капитуляцию, обернутую в балетную пачку, блестки и звуки синтезаторов. Это было бы невозможно сегодня, но мы рассказываем про 80-е.

В лучшей сцене куклы поют регги и пытаются оторвать Саре голову. Они не знают, что головы не прикручиваются. Хенсон умел пугать через смех. Больше так никто не умел.

«Принцесса-невеста», 1987
The Princess Bride

Старик (Питер Фальк, Коломбо без дождевика) читает сказку больному внуку (Фред Сэвидж, которому скоро приснится Крюгер). В этой истории красавица Лютик (Робин Райт, чистейшей прелести чистейший образец в двадцать один год) теряет возлюбленного Вестли (Кэри Элвес). Принц (Крис Сарандон, яппи с Уолл-стрит в короне) и троица наемников покушаются на принцессу со всех сторон, но настоящая любовь побеждает.

Еще один кассовый провал, но полнейший успех на VHS, сохранивший многие фильмы 80-х для человечества. Вы знаете «Принцессу» по мемам с горячим испанским учителем фехтования, балансирующим между подлостью и неотразимостью (Мэнди Патинкин): его фраза «Меня зовут Иниго Монтойя» стала девизом всех, кому есть за кого мстить.

Робин Райт — объект прекрасного, лежит в гробу и улыбается. Элвес — британский гад с хитрым прищуром, которого немножко копирует Джонни Депп в «Пиратах Карибского моря». Роб Райнер снял фильм по сценарию Уильяма Голдмана, который написал книгу для дочек после смерти жены, и пронзительная грусть пробивается сквозь постмодернизм и пушечные залпы шуток. Вообще, лучшее лекарство от цинизма для всех нас, кому кажется, что мы слишком большие и умные для сказок.

«Конан-варвар», 1982
Conan the Barbarian

Мальчик смотрит, как отрубают голову его матери. Вырастает в австрийского культуриста (в титрах назвали Арнольд Стронг — боялись, что Шварценеггер прозвучит смешно). Конан вырывается из рабства, крутит Колесо Боли, убивает первого качка, находит меч. И идет мстить ответственному за его страдания беспощадному диктатору с самым эпичным злодейским именем в кино Тулса Дум (Джеймс Эрл Джонс).

Законченный милитарист Джон Милиус поставил не просто фэнтези, а языческий клип под грозную партитуру, где в главных ролях было железо и блондинки в бронелифчиках. Зрители выли от восторга. Критики орали: «Шварценеггер — дерево». Он и был деревом. Мстящим. С задубелым голосом из нацистских фильмов, переведенным в невинном советском дубляже в «приятно видеть тебя, брат».

У фильма три лица. Первое: Джеймс Эрл Джонс, чей Тулса Дум носит рога и шелк, превращается в змею, и ни один человек в здравом уме это не оспаривает. Сэндал Бергман — воровка, которая дерется голой в палатке и умирает в снегу под «Riddle of Steel». Ее стрела, выпущенная в спину Тулсе Думу, летит двадцать лет и все равно попадает. И сам Милиус, у которого бодибилдеры цитируют Чингисхана в учебнике по выживанию для всех, кто родился не в своей эпохе. Здорово? Великолепно!

«Легенда», 1985
Legend

Лес, где падает снег, светятся грибы и ходят единороги. Джек (Том Круз в двадцать два года, еще без челки) и принцесса Лили (Миа Сара, которая потом пропала) влюбляются друг в друга. Лили касается единорога — и мир погружается во тьму. Властелин Тьмы (Тим Карри под двумя тоннами латекса и рогов) получает шанс править вечно. Джек должен пройти через лес, болото и собственную глупость, чтобы вернуть солнце.

Ридли Скотт после «Бегущего по лезвию» решил, что ему нужны грибы и феи. Каждый кадр можно вешать в раму: золотая пыльца, дым, туман, костюмы из оперной подсобки.

Джин Сискел написал: «Фильм воняет от начала до конца. Даже Круз, один из симпатичнейших актеров, не спасает ужасный фильм». Роджер Эберт поставил две звезды. Зрители поддержали. Понять можно: Карри гулко хохочет, у Круза истерики, одна Сара не вытягивает все это визионерство страшной красоты.

Продюсеры выкинули музыку Джерри Голдсмита и вставили Tangerine Dream с синтезаторами — стало веселее. Через десять лет вернули Голдсмита. Заиграло. У Круза к тому времени голос перестал срываться на фальцет от нервозности, и фильм согласились признать культурным явлением, ближайшее определение которого — все как у Толкина, но если бы Толкин принимал наркотики.

«Бесконечная история», 1984
The Neverending Story

Мальчик Бастиан (Баррет Оливер) спасается от хулиганов в подсобке букинистического, где читает украденную книгу. В книге — страна Фантазия, которую пожирает Ничто. Воин Атрейо (Ноа Хэтэуэй, чья улыбка могла бы сделать мир лучше, но он после исчез) должен спасти Детскую Королеву (Тами Штронах, девочка с лицом, написанным Модильяни), но проваливается.

Единственный, кто может спасти Фантазию, — читатель. То есть Бастиан. То есть ты.

Вольфганг Петерсен, немец, которому дали «Оскар» за триллер «Подводная лодка», получил карт-бланш от земляков. 60 миллионов марок — самый дорогой немецкий фильм на тот момент. Треть бюджета ушла на Фалькора — летающую собаку с белой шерстью, длинной шеей и чешуей дракона. Фалькор стоил как десять вертолетов, но выглядит как живой и сейчас, когда все компьютерное уже умерло.

Фильм — это галлюцинация на тему «что происходит в голове у мальчика, которого бьют одноклассники». Атрейо верхом на Фалькоре летит через Пустыню равнодушия и Город сфинксов, где тебя убивают насмерть. Взрослые не поняли, обвинив фильм в дидактике, а дети плакали, когда Атрейо терял коня в Болотах печали.

Следом шла сцена, где Атрейо кричит в пустоту, прижимая к груди окровавленный волшебный медальон. Это Шекспир для тех, кому еще рано читать Шекспира, фильм про то, что боль — это не баг, а фича. Фантазия умирает, потому что взрослые перестали в нее верить, а дети перестали читать книжки. Взрослые безнадежны. Покажите его детям.

«Горец», 1986
Highlander

Шотландец Коннор Маклауд (француз Кристофер Ламберт) в 1536 году падает в битве с мечом в животе, но не умирает. Клан его изгоняет, считая порождением дьявола. Египтянин Рамирес (шотландец Шон Коннери с подкрашенными глазами и непроходящей ухмылкой Джеймса Бонда) объясняет правила игры: есть бессмертные, надо рубить им головы, последний получит Приз. Коннор живет века, теряет жену (она стареет, он нет), воюет на Второй мировой, торгует антиквариатом в Нью-Йорке. В ту же современность прибывает его вечный враг — Курган (Клэнси Браун, монструозный двухметровый рокер с бритой головой). Они сходятся. Останется один.

Все, что мы любим в «Горце» сейчас, критики тогда называли «ошибками». Переходы между эпохами — «плохой монтаж». Клиповый стиль Рассела Малкахи (он снимал музыкальные видео Queen, которые написали для фильма «Who Wants to Live Forever») — «кино без дыхания».

Зритель в кино снова не пошел, но каким-то образом началась франшиза, в которой сегодня пять сиквелов, сериал, мультсериал, комиксы, карточная игра — и все это дрянь. Первый «Горец» остался один — не памятником эпохе, а отражением вечности, которая оказывается проклятьем. Ламберт с его плохим акцентом живет в антикварном магазине, потому что любая вещь там когда-то принадлежала мертвому. Он их хранитель.

Скоро нас ждет ремейк с Генри Кавиллом, плавно перемещенным Голливудом из «Ведьмака» в другое фэнтези, с которым Голливуд обязательно сделает что-то не то. А даже если то — неужели они не слышали? В живых может остаться только один.

«Экскалибур», 1981
Excalibur

Не всеми признанный гений Джон Бурмен в свое время снял первую в кинематографе сцену мужского изнасилования в «южной готике» про борьбу города и деревни «Избавление» и теологический сай-фай «Зардоз» со свободным сексом и Шоном Коннери в красных трусах, но вообще мечтал экранизировать «Властелина колец» с «Битлз». Не срослось. Режиссер оказался с кучей концепт-артов и горой доспехов и с горя экранизировал «Смерть Артура», где все то, что вы знаете из легенды или из «Монти Пайтон».

Это вовсе не «уютное фэнтези 80-х», а магический ритуал в виде фильма, символ и архетип, декорированный пластиковыми доспехами и мечами, выкрашенными серебрянкой.

Николь Уильямсон играет Мерлина как безумного философа, который проиграл. Хеллен Миррен — фам-фатальную Моргану, которую никто не любил. А Найджел Терри — сначала деревенского дурачка, а потом то возвращение короля, которое мы видели в третьей части «Властелина колец». Жаль, в жизни заждались.

«Кармина Бурана» — та сцена, которую вы тоже видели, когда воины Рохана приходят на помощь Гондору и приводят с собой солнце. Бурмен режет кадры под ритм Орфа: крупно — лицо Артура, крупно — трава, крупно — цветы, крупно — небо. Не монтаж, а шаманское заклинание. Звучит «O Fortuna», и к жизни возрождается разрушенное королевство, замученная земля и все наши усталые души.