Король Тут. Репортаж из главного рок-клуба Великобритании
Как выживает клуб, который вынужден закрываться в 23:00 и который делает ставки на молодые таланты, а не на завирусившееся в тиктоке?
Клуб King Tut’s Wah Wah Hut открылся в феврале 1990 года: зал, в котором сотне человек уже тесновато, выступления малоизвестных представителей локальной сцены, тихий жилой райончик вокруг, из-за чего надо закрываться в 23:00, — на первый взгляд, шотландский «Тутанхамон» ничем не выделяется, однако именно он зарекомендовал себя как одна из главных музыкальных площадок всей Британии. Именно тут начинались карьеры многих культовых групп 1990-х: однажды в 1993 году в течение двух недель в King Tut’s отыграли концерты The Verve, Radiohead и Oasis, а последние пробивались на сцену силой, поскольку изначально их не хотели пускать в клуб. Меломан и путешественник Иван Матушкин посетил King Tut’s и написал репортаж о его прошлом и настоящем, подпевая за барной стойкой новым восходящим звездам.
«Как думаешь, на кого они пришли?» — спрашивает моя подруга и кивает в сторону. «Видимо, на внуков», — отвечаю я, оглядывая двух женщин за 70 в обтягивающих джинсах, притаившихся сбоку от танцпола. Пройдет полчаса, и они будут пританцовывать у самой сцены, подпевая всем песням молодых героев инди-сцены Глазго.
Это King Tut’s Wah Wah Hut, «перевалочный пункт на пути инди-групп к мейнстримному успеху», как написал Guardian.
Сегодня вечер местных артистов, полноценный show off независимой сцены Глазго. Сперва группа-дебютант The Frogs играет прифанкованный, интеллигентный инди-рок, явно стесняется в общении с публикой и отдает дань уважения героям локальной сцены, которые выйдут на сцену позже.
33 года назад, в мае 1993 года, вот так же открывали вечер в King Tut’s пятеро парней, приехавшие в Глазго на фургоне из Манчестера. Говорят, из-за неразберихи их не внесли в списки артистов на вечер, поэтому поначалу не хотели пускать в клуб. Вопрос удалось уладить, и стриженные под горшок футбольные фанаты, известные миру как братья Галлахер, вместе с партнерами вышли на сцену, сыграли четыре песни, включая кавер на The Beatles, и впечатлили Алана МакГи, создателя лейбла Creation Records, на котором тогда уже выпускались Primal Scream и Slowdive.
Через год эти парни выпустили альбом с определенно неопределенным названием Definitely Maybe — и о группе Oasis узнал весь мир.
Между тем на сцену выходят Magik Boys, чей экспрессивный солист в жилетке на голый торс заводит публику энергичными песнями из двух-трех строк. Главным хитом оказывается I Wanna Be A Scotsman — ироничный обыгрыш черного происхождения певца и его эмигрантских корней. Чуть позже он попросит нас освободить тихий уголок за барной стойкой: там лучший свет для его фотосессии с фанатками. А фанатки у музыкантов из King Tut’s водятся всегда.
История о том, как на четвертый год работы King Tut’s Wah Wah Hut (клуб открыли в начале 1990-го) подарил миру Oasis, — самая известная в наследии клуба, но далеко не единственная. Ступени «лестницы славы», по которой мы из бара поднялись в зал выступлений, расписаны названиями игравших тут групп: The Strokes, Snow Patrol, Interpol…
За несколько дней до Oasis, 3 мая 1993-го, здесь играли Radiohead. Концерт мог и не состояться — соосновательница клуба Джудит Аткинсон не очень верила в оксфордширский квинтет, на тот момент лишь несколько месяцев как выпустивший свой дебютный альбом Pablo Honey. Но концертный распорядитель Джофф Эллис настоял. «Я спрашивала его: Джофф, зачем ты все ставишь нам в расписание этот чертов Radiohead, они больше 150 человек никогда не собирали!» — признавалась она.
Но благодаря Эллису люди в Глазго смогли услышать Creep вживую — поклонники Тома Йорка знают, какая это редкость.
Год спустя на маленькой сцене «Короля Тута» (заявлено, что клуб вмещает 300 человек, но, пока мы ждем вторую группу, я насчитал сотню человек — и тут уже тесновато) представляли дебютный альбом The Killers. В 2000-м тут были Muse, в 2005-м — Arctic Monkeys. Самой первой группой в этой звездной веренице были Blur, которые, по легенде, в 1990-м собрали тут всего 40 человек. Но через год вернулись в King Tut’s и добились солдаута.
«В первый раз они приехали к нам, когда были на всех обложках, их называли следующими звездами, их прямо распирало от этого, — вспоминает Аткинсон. — Я тогда сказала им, что на пути вниз они встретят тех же людей, которых обошли по пути наверх. Они вернулись через шесть месяцев, поджав хвост, и были чертовски вежливы».
Быть вежливыми стоило: в конце 1990-х King Tut’s трижды подряд признавали главной музыкальной сценой Великобритании — с такой важной институцией ругаться вредно.
Аткинсон открыла клуб вместе со своим мужем Стюартом Клампасом на двух этажах обычного дома в тихом центре Глазго. Название стянули у одноименного нью-йоркского клуба с египетской тематикой: King Tut — это, собственно, фараон Тутанхамон. Клампас на тот момент уже владел ивент-агентством DF Concerts, но только в паре с клубом этот бизнес вырос: Клампас работал над самым большим в Шотландии фестивалем T in the Park, а у «Короля Тута» была на нем своя сцена. А когда фестиваль закрыли, сцена сама стала полноценным фестивалем TRNSMT, где выступают как старые друзья клуба вроде Radiohead, так и, например, 50 Cent.
Между тем группа из трех парней и девушки, которые два первых выступления провели, стоя перед нами с пивом и загораживая вид, поднимается на сцену — правда, в моногендерном составе. Оставив подругу переживать у сцены, парни берут гитары и оказываются Plastic Poetry, со-хедлайнером вечера, инди-рокерами в духе ранних Arctic Monkeys. Если две первые группы скорее знакомили King Tut’s Wah Wah Hut со своей музыкой, то «Пластиковая поэзия» начинает с песен, которым зал активно подпевает, — видно, что для парней это не первый «гиг», как выражаются в Глазго.
Пауза после их выступления кажется главным событием вечера: народ торопится купить пива или выпустить из себя его избытки.
Все в ожидании. Ощущение, будто это пауза перед серией пенальти в футбольном матче. Мы стоим у бара, в L-образном верхнем помещении клуба, — от него не видно сцену. Но по тому, как притих зал, становится понятно — началось.
На сцену поднимаются семеро коротко стриженных крепких парней в черных спортивных костюмах Adidas. Кажется, сейчас начнется то ли шансон, то ли драка. Но вместо этого начинается олдскульный рок-н-ролл вперемежку с фанком и соулом.
Своими ориентирами Deltamanic называют Jackson 5 и Sly and the Stone — не самый очевидный выбор в хмуром Глазго. Зал заходится в танце. Когда на последней песне вечера солист сходит со сцены, вокруг нас уже творится что-то, больше похожее на фестиваль Гластонбери, чем на инди-концерт на тихой улочке Глазго. Но стоит погаснуть последней ноте, как уже через три минуты всех просят покинуть помещение — время почти 23:00, а клуб в жилом секторе: больше никакого шума, а остаться можно только в баре на подвальном этаже.
Маленький зал, строгое время окончания шоу, ориентация на локальных артистов, еще не попавших на BBC Radio 1 и не завирусившихся в тиктоке, — со стороны бизнес-модель King Tut’s Wah Wah Hut кажется нежизнеспособной.
Тем не менее недавно клуб отметил 36-летие и все еще живее всех живых, хотя за последние годы в Великобритании закрылось полторы сотни маленьких музыкальных арен. Во-первых, помогает тот самый фестиваль TRNSMT, который совладелец «Короля» теперь делает вместе с гигантами индустрии из Live Nation, чье финансовое участие гарантирует клубу жизнь.
Во-вторых, дело в отношениях. Музыканты из Manic Street Preachers как-то сказали, что King Tut’s — первый клуб, где к ним отнеслись по-человечески. И накормили горячей едой во время тура. Музыканты из Snow Patrol заходят в клуб просто выпить пива. The Killers всегда рады пообщаться с его владельцами. А Franz Ferdinand буквально выросли на сцене этого клуба.
Когда тебе регулярно делают шатауты такие звезды, а для молодых талантов со всей Великобритании выступить на твоей сцене — знак престижа, закрываться как-то не с руки. Как говорила Аткинсон год назад, «думаю, мы еще 35 лет продержимся».
Отправьте фанатам брит-попа!
