Со вкусом лета: 6 книг, после которых захочется мороженого
Ах, как хочется вернуться в детство и облопаться мороженым, чтобы градус счастья зашкаливал и больше ничего не существовало, кроме этого момента!
Лето еще не закончилось — а значит, еще можно есть клубничное на вафле, эскимо в фольге и шарики с розмарином, солью и карамелью, как будто вы — тосканская сеньора или школьник, который чувствует радость жизни, когда между его пальцами проступает конденсат на разноцветной бумажке. Берем пример со школьника. Мороженое — это радость, безответственность и сладкий побег в мир, где солнце светит, взрослые не мешают, а хочется только одного — еще шарик, даже если потом заболит горло. И вот шесть книг, которые по вкусу как раз такие: сладкие, яркие, с хрустящей вафелькой.
«Королева мороженого с Орчард-стрит», Сьюзен Джейн Гилман, 2014
Еврейская девочка с косичками Малка прибывает из России в Нью-Йорк в начале XX века, чтобы начать новую жизнь. Правда, уже на первых страницах попадает под тележку с мороженым. Итальянский мороженщик, чья лошадь оставила ребенка инвалидом, из чувства вины забирает девочку в свою семью от матери, которая живет в условиях крайней бедности и не может заботиться о ней.
Новое американизированное имя — Лилиан Данкл — отмечает начало другой жизни. Учась готовить мороженое и разбираться в качестве сливок, ковыляя по улицам на костылях за тележкой, переживая вместе со страной Великую депрессию, войну и смену эпох, героиня превращается в королеву бизнес-империи, где вкусный десерт — секрет ее выживания.
Не стоит считать, что эта история каким-то образом противоречит «американской мечте», если уж в ней есть борьба с антисемитизмом, сексизмом и «мужским миром» капиталистов в цилиндрах. Напротив, «Королева» — это американская мечта и есть.
Мечта Форреста Гампа (роман Гилман сравнивали с фильмом Земекиса) — буквально случай «хромой утки», оттесненной в сторону большим миром, которая всех победила, потому что ей подыгрывает вселенная.
Мороженое в книге становится довольно необычным символом — не привычного лета и детства, а борьбы, упрямства и возможности схватить судьбу за хвост. Ироничная, в меру озлобленная героиня прогрызает себе путь на вершину, сильнее обычного заставляя нас хотеть съесть какой-нибудь дорогой жирный пломбир — в основном из мести этой дурацкой жизни.
«Праздник непослушания», Сергей Михалков, 1971
Обычный советский малыш попадает в страну, где взрослые, которым надоели непослушные дети, оставляют их одних в большом городе. Малышня дорывается до вкусняшек, а местами даже до сигарет (это мы осуждаем!). Объедаясь пирожными и мороженым в опустевших кондитерских, где не нужно платить ни копейки, ребята доводят себя до болезней, но на помощь им спешит советская педагогика.
Поразительный случай, когда демагогическое занудство оказывает обратный эффект.
Отвергающая свободу книжка главного советского детского автора, поставленного грозить малышне пальцем, в своих пышных описаниях запретного вдруг превращается в свою противоположность.
Любой ребенок, прочитавший книгу, захочет съесть кило мороженого, пуд пирожков и ведро варенья. Любой взрослый — тоже. Потому что это описано невероятно вкусно!
Михалков допускает в детский мир безудержного веселья и радости единственного взрослого — циркового лилипута Фунтика, который поможет ребятам, когда им станет нехорошо. Бабушки и дедушки, папы и мамы, дяди и тети, которые бросили детей за то, что они «плохие», могут не возвращаться, — в городе вечного праздника и мороженого без них лучше. Не рассказывайте Михалкову.
«Лекарство от скуки, или История мороженого», Игорь Богданов, 2007
В нон-фикшне петербургского историка мороженое становится героем исторического репортажа, где об эволюции любимого лакомства можно узнать практически все, от его появления в Древнем Китае III века, где впервые попробовали снежные десерты с медом, до мороженого в царской России и пломбира в стаканчиках из 1960-х.
По формату — семейный альбом с богатыми иллюстрациями, который приятно листать даже вне зависимости от количества солидных исторических фактов о том, как Нерон приказывал слугам бежать в горы за снегом, а на свадьбе Екатерины Медичи гости впервые осторожно пробовали замороженные сладкие фрукты. Ближе к финалу — немного снобизма, которым после можно будет щегольнуть в беседе с друзьями, рассказав о мороженом в поэзии и прозе (мы считаем, что о нем нужно писать поэмы). Всем рассказам, поданным легким языком, хочется внимать с набитым ртом, перепробовав по ходу чтения всё: и старорусское с лавандой, и мягкое, как в детстве.
«Любовь и мороженое», Дженна Эванс Уэлч, 2016
Шестнадцатилетняя американка Лина приезжает в Италию после смерти матери, чтобы встретить своего загадочного отца, которого она никогда не видела, прочитать о тайнах в мамином дневнике и найти себя. Тоску и траур, понятное дело, сменяет роман с местным мальчиком и путешествие по городам и кафе с мороженым.
YA-роман, простодушно открывающий свою природу с названия, но с бонусом — мороженым и золотой Флоренцией. Книга не зря стала бестселлером в своей нише, согрев немало сердец.
Героиня — не избранница мира, готового рухнуть к ее ногам, а обычная девушка в забавных обстоятельствах (живет на кладбище, сражается со своими волосами, обаятельно тупит в общении с местными, поскольку не знает итальянского языка). Наивность не раздражает, юмор почти присутствует, а сцены поедания джелато написаны так аппетитно, что вы будете гуглить ближайшую джелатерию.
На Netflix вышла экранизация книги, которая украсит любой жаркий день — красивейшими в мире туристическими видами, сценами гастрономического гедонизма и примечательным блондином Солом Нанни в роли итальянского бойфренда.
«Мороженое в вафельных стаканчиках», Мария Ботева, 2015
Папа вечно пропадает в «неведомых далях», мама вечно грустит, Нина коротко стрижется и ходит в шортах, поэтому ее принимают за пацана. Илюха боится моря, Витька однажды уедет к морю жить, а Людмилка еще не родилась и одновременно пошла в 6 класс. Главная героиня из смутных советских 1970-х описывает странноватое бытие своей многодетной семьи, в котором, на поверку, почти нет ничего странного: ну, вернулся однажды папа домой из «далей» в валенках и трусах — с кем не бывает? То побудка по утру, то прогулка по леску, то является Некоторый Человек, еще в детстве решивший, что женится только на той, у которой верхние ресницы будут доставать до лба.
Блуждая между магическим реализмом и хармсовским абсурдизмом, Ботаева отправляет нас прямиком в детское сознание, которое нащупывает смешную, а иногда болезненную правду о жизни в стенах бедного быта.
Краны капают, море плещется, толкинисты бегают с пластмассовыми мечами — без ностальгии, но с теплом и настоящей, не наигранной, поэзией. Мороженое здесь едят всего один раз, оно в заветных вафельных стаканчиках вместо обычных картонных. Купите и съешьте, роняя в сладость свою светлую слезу.
«Мороженое. Вкус нашего детства», Ирина Чадеева, 2019
Специалистка по пироговедению и авторка множества бестселлеров о выпечке (поклонники их коллекционируют) запустила серию кулинарных книг на тему рецептов по стандартам ГОСТ — аббревиатура пробуждает мечтания в винтажном флере даже у тех, кто никогда не пробовал мифический советский пломбир.
В книге — десятки рецептов домашнего мороженого: сливочного, фруктового, сорбетов, йогуртовых заморозок и шербетов (отличаются от сорбетов использованием молочных продуктов).
Есть классика вроде ванильного пломбира на сгущенке, выпендреж вроде томатного мороженого и чайного льда, а есть шутливые рецепты вроде «сливочного мороженого с селедкой» — очевидная ирония, но зато показывает спектр вкусовых экспериментов.
Особое внимание уделено текстуре и простоте: большинство рецептов можно повторить без мороженицы и редких ингредиентов.
Помимо рецептов, Чадаева рассказывает истории о мороженом из металлических ведерок с гостовской маркировкой (№ 48 — сливочное мороженое; № 12 — фруктовый лед; № 80 — пломбир) и путешествиях лакомств из страны в страну. Пробуем на вкус культуру, в которой мороженое — больше, чем еда, иначе его бы не ели при −15°. Мороженое — это счастье.
Расскажите друзьям
