Топ-7 экранизаций хорроров (не «Сияние» и не «Изгоняющий дьявола»)

«Цвет», 2010
Die Farbe

Молодой американец Джонатан (Инго Хайзе) отправляется в Германию на поиски отца. В деревне, где тот предположительно пропал, ему рассказывают историю о таинственном метеорите, который погубил целую семью. О чувстве опустошения, которое можно испытать в финале, стоит предупредить.

Нет никого лучше для съемок хорроров, чем визионеры без денег, как немецкий вьетнамец Хуан Ву.

Гениальность его даже не в том, что кино черно-белое и только Цвет — это взбесившаяся маджента (авторы свежего «Цвета» с буйным Кейджем определенно смотрели фильм Ву). Эстетизм и умение красиво снять коровник — штука замечательная, но распространенная. Суть в пронзительной меланхолии, разлитой по экрану.

Лавкрафт писал о ничтожности человека перед самим непостижимым конструктом реальности, когда родился, вырос, пошел в магазин за хлебом, а вселенская Аннушка уже разлила масло — и что это было? Ву переводит нигилизм писателя на язык гуманизма, напоминая, что суть хоррора не в том, что что-то вдруг живописно прыгнет из-за угла, а в том, что жалко персонажей.

«Девятые врата», 1999
The Ninth Gate

Дин Корсо (Джонни Депп) — бездушный, беспринципный и жадный книжный охотник, ищущий редкие издания для толстосумов. Миллионер просит его проверить подлинность «Девяти врат царства теней» — сатанинского фолианта XVII века с зашифрованным кодом, которым, по слухам, можно вызвать самого Люцифера. Корсо начинает сравнивать три сохранившихся экземпляра, ездит между Парижем, Толедо и Синтрой, а за ним следуют трупы, пожары и странная блондинка явно не из мира сего (Эмманюэль Сенье).

Задав моду на оккультную мистику в «Ребенке Розмари», Роман Полански вернулся к любимому жанру, выкинув из «Клуба Дюма» Артуро Переса-Реверте львиную долю литературного детектива и оставив почти чистую дьявольщину. Критики в 1999-м хмурились: слишком вялый хоррор, слишком медленный триллер, Депп за весь фильм не меняет выражения лица (это они еще артистку Стюарт в «Сумерках» не видели).

Даже непонятно, как со всеми этими мнимыми или реальными недостатками получился смертельно стильный, пропитанный ощущением потустороннего фильм, от которого ни на секунду не оторваться.

Фам-фатальная вдова (Лена Олин) хватает Деппа за яйца. Сенье летает и сверкает зелеными глазами, задвигая в угол все сверхъестественные сущности до нее. Кто-то вешается, кто-то стреляет, мир сгорит. Книга — лучший подарок.

«Восставший из ада», 1987
Hellraiser

Мелкий преступник и любитель удовольствий Фрэнк (Шон Чэпман) покупает на базаре восточную шкатулку, в которой живут демоны, способные доставить немыслимое наслаждение. Проведя ритуал, он вызывает на дом группу из ближайшего «кожаного бара». Ну не совсем — на самом деле из ада.

Клайв Баркер снял фильм по собственной повести, вдохновившись лондонскими БДСМ-клубами, открывшими ему эстетику кожи, игл и сладкого страдания. В фильме в основном все бегают и орут, а лидер адских жрецов Пинхед с гвоздями, торчащими из головы, иногда произносит что-нибудь замогильным голосом.

Вроде типичный ужастик 80-х, когда всё было гипертрофированным и максимально нереалистичным, но всё же Баркеру в стенах одного дома удалось открыть портал в другое измерение, куда вход традиционно — рубль, а выход — два. Фильм цитируют, пародируют, из него выросла отдельная мифология и десяток сиквелов.

Но при этом он так и не вошел в «официальный» пантеон великих хорроров — будто кинематограф до сих пор смущается его прямоты, мясной откровенности и извращенной красоты.

«Впусти меня», 2008
Låt den rätte komma in

Одинокий подросток Оскар (Коре Хедебрант) подвергается буллингу в школе, скучает дома, а по вечерам шляется во дворе перед своей панелькой и втыкает в дерево нож, представляя врагов. Однажды зимой там появляется новая соседка — Эли (Лина Леандерссон), приехавшая в дом со взрослым мужчиной. От девочки плохо пахнет, она не мерзнет на холоде, и ей двенадцать лет, но примерно уже два столетия. Тем временем в округе маньяк сливает из трупов кровь.

Жестокая экранизация лютого неореализма Юна Айвиде Линдквиста на самом деле не передает и половины натуралистичности романа, в котором подробно описана детская проституция, сгорание заживо и потрошение трупов.

Впрочем, хорошо, что авторы фильма не стали увлекаться чернухой, а поставили по-своему чистую повесть о первой любви, которая сама по себе вещь достаточно безжалостная, чтобы еще и впихивать туда сцены кастрации ребенка. Серую гамму сканди-нуара никакие брызги красного не сделают оживленнее, но всё равно это детская сказка (пусть и страшная) с Малышом и Карлсоном, будоражащая в нас нежность.

«А теперь не смотри», 1973
Don’t Look Now

Молодая пара (Дональд Сазерленд и Джули Кристи) теряет дочь и уезжает в Венецию. Муж работает над реставрацией старинной церкви, жена пьет таблетки и знакомится с двумя сестрами-медиумами, одна из которых слепая. Из каналов вылавливают трупы, в переулках мелькает красный плащ мертвой девочки. Прошлое не отпускает, будущее уже приготовило нож. Венеция тонет с надрывным изяществом.

Кинематографическая поэма с невероятно длинной сценой секса двух звезд — слишком откровенной даже для эры порношика. До сих пор ходят слухи, что сцена была несимулированной, а снимали ее для фильма самой первой. Николасу Роугу («Человек, который упал на Землю» с Дэвидом Боуи) пришлось смикшировать эротический эпизод с другими, иначе ленту отказывались выпускать в прокат.

В год премьеры экранизацию новеллы Дафны Дю Морье приняли не очень хорошо: у публики кружилась голова от флешбэков с флешфорвардами (в радикальном новаторском рваном монтаже зашифрован финал), критики не поняли, почему джалло, в котором регулярно всплывает что-то красное, длится два часа.

Фильм можно считать прародителем современных слоубернеров, которые всегда о чем-то семейном и тайном и где тоже долго нестрашно, а в финале… Теперь не смотри.

«Десять негритят», 1987

На серый скалистый остров прибывает группа незнакомцев из разных социальных слоев — от старого почтенного судьи (Владимир Зельдин) до юной гувернантки (Татьяна Друбич, которая параллельно снималась в «Ассе»). За ужином слуга ставит пластинку под названием «Лебединая песня» — вместо музыки жуткий голос обвиняет гостей в убийствах, за которые они избежали наказания. Не успевает группа переполошиться, как падает замертво мальчик-мажор (Александр Абдулов, который наивно не прочитал сценарий, поэтому не знал, что его кокнут первым). Отсчет пошел.

Станислав Говорухин поставил до сих пор единственную в мире экранизацию камерного триллера Агаты Кристи, сохранившую неполиткорректное название и депрессивный финал, превратив роман в невротичный хоррор, за который получил на Одесском кинофестивале приз «За воплощение на нашем экране темы страха и ужаса за рубежом».

Ужас удался на славу с самого начала: летний Крым, в котором снимался фильм, окутало густым «британским» туманом, создавшим мрачную атмосферу.

На съемках сцен смертей чуть не погибли три каскадера и Татьяна Друбич, которую в сцене повешения начала душить петля на глазах ее двухлетней дочери — актрису удалось спасти благодаря истошному крику девочки. Сыгравший военного с дурной репутацией Александр Кайдановский по сценарию погибает от выстрела в сердце — через несколько лет актер скончался от инфаркта.

Даже без знания реальной крипоты фильм стал первым ужастиком, который посмотрел советский зритель. Страх не в том, что топор рушится на голову или болтаются ноги повешенного, а в холодной констатации — Смерть с косой придет за каждым. И никого не станет.

«Зов Ктулху», 2005
The Call of Cthulhu

Умирающий профессор оставляет племяннику архив с вырезками и странными документами. Чем глубже тот разбирается, тем яснее — на свете есть культ, который поклоняется древнему чудовищу. Моряки бесследно пропадают, безумцы видят кошмары, а где-то в Тихом океане спит тварь, которую лучше не тревожить.

Фильм сняли не студийные боссы, а H. P. Lovecraft Historical Society — клуб любителей Лавкрафта. Маленький рукотворный шедевр не просто вдохновлен немецким экспрессионизмом — это немецкий экспрессионизм и есть.

Ребята придумали собственную «технологию» Mythoscope: сняли всё в черно-белом и под немое кино 20-х, будто экранизация вышла при жизни писателя. Ктулху здесь не компьютерная графика, а честный монстр, состряпанный из латекса и стоп-моушн-анимации.

Для фанатов это вершина лавкрафтианы на экране: никакой голливудской лакировки, попыток объяснить необъяснимое и сказать умное. Благодаря чему появилась единственная экранизация, в которой можно поверить, что кто-то от избытка энтузиазма действительно полез снимать самого жуткого в мире монстра.