Почему и как мы отдаляемся от других людей: симптомы эмоционального дистанцирования

Когда Сильви было четыре года, ее семья распалась надвое. Начался этот хаос после смерти ее дедушки по линии отца. Через три месяца после его похорон бабуля Линн шокировала всех, сбежав с любовником — деловым партнером ее умершего мужа. Завещание деда стало причиной крупной ссоры, и отец Сильви решил, что пора заканчивать отношения с матерью и ее сестрами, которые тоже не горели желанием с ним общаться. На протяжении следующих двадцати лет родители Сильви притворялись, будто другой части семьи никогда и не было.

Сейчас Сильви 27 лет. Ее бабушка, больше похожая на литературного персонажа, жила где-то в теплой Аризоне и проводила время с правнуками, которых Сильви никогда не видела. Отсутствие бабушки вызывало печаль, но с этим можно было справиться. Сильви будто бы доставала эту грусть из некого хранилища по выходным или во время сессий у психотерапевта.

Так продолжалось до тех пор, пока не позвонил отец и не объявил, что восстановил связь с бабулей Линн. «Хочешь снова начать с ней общаться?» — спросил он Сильви.

Ее тело перешло в режим полной боевой готовности. Мышцы напряглись, дыхание участилось, покатились слезы. Как могла перспектива поболтать с маленькой пожилой леди внушить такой ужас?

Ведь Сильви свою бабушку даже не помнила. Почему же тело приготовилось к выбору между войной или отступлением?

Такова сила эмоционального процесса в семье. Избегая бабушку, ее родственники тем самым в какой-то мере поддерживали атмосферу стабильности. Прерывание этого паттерна могло усилить тревогу, по крайней мере ненадолго. Неудивительно, что мозг Сильви, всего один раз взглянув на сложившуюся ситуацию, сказал: «Я пас».

Множество способов дистанцирования

Дистанцирование — одно из слагаемых любых отношений. Возможно, ваша мама нравится вам больше, когда вас разделяет океан. Или, например, вы разговариваете с братом только о вашей команде по фэнтези-футболу. А когда заходите к разговорчивому другу, за ужином слишком много смотрите в телефон или придумываете «план побега». Либо, возможно, как и я, вы миллениал и скорее готовы умереть, чем позволить кому-нибудь неожиданно заскочить к вам с визитом.

Дистанция — один из паттернов отношений, используемый для того, чтобы справляться с тревогой (о двух других — конфликте и пере- и недорабатывании — мы уже говорили).

Дистанцирование мы применяем как способ реагировать на слияние в отношениях и давление, которое заставляет мыслить и чувствовать себя так, будто мы с другим человеком — одно целое.

Дистанция бывает как физической, так и эмоциональной. Последнюю мы создаем, когда прячем от людей свои мысли, убеждения и истинное «я».

Различия в политических убеждениях нельзя считать проблемой, если вы о них ни с кем не говорите. От осуждений можно себя защитить, если вы никогда не знакомите партнера со своими родителями. Боли, возникающей из-за того, что вас отвергают, легко избежать, если никогда не показывать людям себя настоящих. Даже шимпанзе иногда прячут нервное выражение лица, ведь им, как и нам, известно: если раскрыть свои карты, можно подставиться под удар.

В теории Боуэна речь идет о самой экстремальной форме дистанцирования — «отключении», или «эмоциональном отключении». После того как умер дедушка Сильви, ее отец оборвал связь со своей матерью, братьями и сестрами, достигнув тем самым некой стабильности, но дорогой ценой. «Отключение» может снизить степень эмоциональности реакций внутри семьи, но никак не влияет на уровень слияния. Вы все еще можете тратить много времени, размышляя о том, с кем не видитесь, и реагируя на него.

Стремясь справиться с напряжением в наших взаимоотношениях, все мы порой используем дистанцирование, иногда в форме разговора на поверхностные темы, иногда — разрывая отношения.

Примеры дистанцирования

— Вы нагружаете себя большим количеством задач на работе, чтобы избежать общения с семьей.

— Вы избегаете разговоров в трезвом состоянии.

— Вы уезжаете далеко от места, где живет ваша семья.

— Вы обсуждаете только спорт или погоду.

— Вы отменяете встречи с людьми в последнюю минуту и чувствуете приятное облегчение.

— Вы пишете человеку сообщения, хотя, возможно, лучше было бы позвонить.

— Вы избегаете прослушивания важного голосового сообщения.

— Вы всегда говорите с супругом о детях (но не о себе).

— Вы лжете о своих убеждениях, чтобы избежать разногласий.

— Вы видитесь с родственниками, только когда наносите им дежурные визиты.

— Вы задаете человеку много вопросов, чтобы избежать рассказа о своей жизни.

— Вы не приходите на свидания вместо того, чтобы прямо сказать человеку, что он вам неинтересен.

— Вы говорите: «Я в порядке», — когда на самом деле не чувствуете себя нормально.

— Вы меняете тему, если понимаете, что окружающие встревожены.

— Вы не знакомитесь с людьми, которые, как вам кажется, круче вас.

— Вы не заводите разговор с теми, кто чем-нибудь от вас отличается.

— Вы избегаете контактов с больными или умирающими людьми.

— Вы не обсуждаете историю своей семьи, если это вызывает у вас сильное волнение.

— Вы поднимаете сложную тему в последние несколько минут беседы с психотерапевтом.

— Вы не вовлекаетесь в сложные, но важные разговоры.

— Вы включаете телевизор во время встреч с людьми.

— Вы бронируете за собой два места на разных мероприятиях, чтобы легко можно было уйти с одного из них.

— Вы планируете непрерывные развлечения, чтобы все были чем-нибудь заняты.

— Вы полагаете, что людям неинтересны ваши странные хобби.

— Вы пренебрежительно относитесь к своим достижениям, чтобы не доставлять людям дискомфорта.

Однако дистанцирование иногда приносит пользу. Временами выйти из комнаты или сменить тему разговора — лучший способ справиться с затруднительным положением. Например, перед тем как делиться своими мыслями, вам, возможно, стоит их для себя прояснить. Или завершить отношения, которые причиняют вам вред.

Однако в некоторых случаях дистанцирование — не самая удачная идея.

Это просто паттерн эмоционального процесса, способ быстро почувствовать облегчение, заплатив за это дорогую цену.

Постоянно справляясь с напряжением путем дистанцирования, мы теряем возможности:

— построить более крепкие отношения с другим человеком;

— стать более зрелыми;

— проявлять ответственность за свое поведение в группе людей, в которой состоим; — разъяснять людям наши мысли;

— управлять своей тревожностью;

— ослаблять нашу реакцию на дистресс других.

Сильви была не только ответственным человеком, но и экспертом по части эмоциональной дистанции. Она стала своего рода ручным тормозом, который никогда не хотелось отпускать, даже если речь шла о создании крепких отношений.

Девушка недавно переехала в другой город и очень волновалась, когда знакомилась с людьми. После вечера вне дома она не могла уснуть, поскольку вновь и вновь вспоминала все, что сказала за день, и беспокоилась, думая, насколько неловко это звучало для ее новых знакомых. Сильви было комфортнее со старыми друзьями, хотя отношения с ними ее тоже разочаровывали.

Она уставала от подробного обсуждения выпусков шоу «Остров любви», постоянного обмена мемами и пересказывания одних и тех же историй о годах учебы в школе или колледже. Но такое общение было лучше, чем ничего, и Сильви предпочитала оставаться на уровне поверхностных разговоров.

Хроническая тревожность подталкивает к дистанцированию

Высока ли степень эмоционального дистанцирования в ваших отношениях? Кажется ли вам, что они ненадежны и могут легко пострадать из-за стрессовых ситуаций?

Если да, то, вероятно, в семье, в которой вы выросли, был высок уровень хронической тревожности. Боуэн определял ее как вид тревожности, вызываемой напряжением в отношениях. Чем выше степень слияния внутри семьи, тем ее больше.

Хроническая тревожность отличается от острой тревоги, возникающей под влиянием кратковременных трудностей. Например, если вы потеряли работу, это может вызвать у вас острую тревогу. Но если уже начали морально готовиться к приступу паники у вашей матери, когда она узнает про ваше увольнение, — значит, у вас хроническая тревожность. Или, например, собираясь встретиться с кем-то из друзей, вы приходите не в тот ресторан. Возникает острая тревога. А если вы беспокоитесь, что друг или подруга будет считать вас безответственным, — это признак хронической тревожности.

Из-за нее у нас зачастую появляется больше проблем, чем по причине первоначальных трудностей, поскольку хроническая тревожность заставляет нас излишне фокусироваться на отношениях и окружающих. Это происходит, например, когда вы тратите много сил, пытаясь убедить свою маму, что у вас все будет в порядке. Или демонстрируете друзьям, что на самом деле вы самый ответственный человек в мире.

Если степень нашей хронической тревожности высока, то мы:

— более восприимчивы к людям;

— жаждем внимания и одобрения;

— испытываем отвращение к потребности людей в близости;

— тратим много времени на попытки читать мысли;

— беспокоимся о реакциях людей на нас;

— чаще чувствуем, что люди нас раздражают;

— становимся менее терпимыми.

Как видите, все эти реакции подталкивают к чрезмерному вовлечению в отношения либо противоположному поведению, а именно дистанцированию. Из-за хронической тревожности отношения утрачивают гибкость, и мы, стремясь сохранить атмосферу стабильности, снова нажимаем уже знакомые кнопки: «Напасть!», «Перехватить инициативу!», «Сдаться!», «Спасаться бегством!».

Когда степень хронической тревожности высока, люди становятся более зависимыми друг от друга и испытывают к этой зависимости все больше отвращения.

В подобных случаях мы обычно говорим: «Помоги мне! Да нет, не так!»

Именно это происходило в семье Сильви после смерти ее дедушки. Родственники хотели чувствовать поддержку друг друга, но одновременно стали более критически относиться к тому, кто и как ее оказывал (или не оказывал). Более того, члены семьи проявляли нетерпимость к тому, как по-разному все они скорбели о потере. Для их системы отношений серьезными ударами стали быстро принятое бабушкой решение снова выйти замуж и удрученность отца Сильви, узнавшего, как решился вопрос с завещанием. Именно поэтому семья распалась. Она переключилась на более жесткий механизм, позволявший справляться с напряжением, а именно полный разрыв отношений.

Такой исход, безусловно, отличается от обдуманного выхода из отношений. Разрыв — паттерн, который используется, когда человек или группа людей не способны терпимо относиться к индивидуальности других участников отношений. Это случается, если мы ожидаем, что другие либо будут поступать так же, как мы, либо вообще не станут иметь с нами дел.

Когда степень хронической тревожности высока, третий путь дифференциации — отношение друг к другу как к личностям, несмотря на недостатки и многое другое, — кажется неосуществимым.

Учитывая эмоциональные особенности семьи Сильви, неудивительно, что она привыкла прилагать уйму усилий ради сохранения атмосферы стабильности. А когда дело доходило до разговоров, она старалась не выделяться. Но теперь она задумалась о том, стоило ли продолжать дистанцироваться. Цена за «штиль» в семье оказалась слишком высока.

Когда-то Сильви уже потеряла возможность общаться со своей единственной здравствовавшей бабушкой, как и с тетями, дядями и кузенами. В новом городе девушке было одиноко и тревожно, а отношения с людьми, с которыми она дружила, ее не удовлетворяли. Она уже готова была броситься в омут с головой и возобновить общение с бабушкой, несмотря на первую реакцию собственного тела.