Мой любимый марсианин: 7 фильмов про самых добрых инопланетян

«Как разговаривать с девушками на вечеринках», 2016
How to Talk to Girls at Parties

Лондон 1970-х, панк-революция, все подростки хотят быть неформалами и бунтуют против системы, спинным мозгом чувствуя, что им готовят не светлое будущее. Юный Энн (Алекс Шарп) с друзьями в поисках приключений попадает в дом со странной тусовкой, где происходит то ли оргия, то ли ритуал. Быстро выясняется, что тусовка — вовсе не субкультура, а инопланетная колония, изучающая Землю. Одна из них, Зан (Эль Фаннинг), решает прожить сутки как человек. Времени у девушки мало — очень скоро высшая цивилизация, которой она принадлежит, должна ее съесть.

Нежная повесть о первой любви — одновременно безбашенная и трогательная.

Режиссер великого мюзикла «Хедвиг и The Angry Inch» Джон Кэмерон Митчелл обращается к прошлому, кажется, потому, что будущее слишком плохо себя показало. Детям остается отчаянно петь: «Мамочка, съешь меня заживо» на вечеринке лондонской панк-королевы (Николь Кидман в парике Дэвида Боуи из «Лабиринта»), а всем людям доброй воли — надеяться, что у следующего поколения получится лучше, чем у предыдущих.

Не получится, конечно, но философская наивность режиссера невероятно греет: в этом кино о протесте против тоталитарной системы зрителю хорошо, даже когда Фаннинг тошнит во время поцелуя, да и вообще, кому не хотелось когда-нибудь от души затянуть «Hey teacher, leave those kids alone!», у того нет сердца.

«Человек со звезды», 1984
Starman

Америка начала 1980-х — страна, живущая в режиме отложенного конца света. Холодная война, гонка вооружений, телевизор, где каждый день напоминают, что враг где-то рядом, а кнопку могут нажать в любой момент. В этот мир попадает инопланетянин (Джефф Бриджес), который принимает облик погибшего мужа молодой женщины (Карен Аллен). Он не понимает агрессии, не различает «своих» и «чужих» — и поэтому оказывается смертельно опасен для системы, построенной на паранойе.

В 1950–1980-х пришельцы в Голливуде были аллегорией угрозы — коммунизма, войны, шпиона, реже — государства-надзирателя. Как вдруг зрители, затерроризированные «образом врага» из каждого утюга, влюбились в «Инопланетянина» Спилберга, предложившего детскую утопию и контакт как внезапное чудо.

Джон Карпентер был странноватым выбором режиссера для романтической мелодрамы, но на выходе получилось даже интереснее: триллер о государстве, которое физически не способно не стрелять первым. Посыл этой редкой фантастики 80-х, которая не пугает пришельцем, не то чтобы глубокий, но оспорить его трудно: если убрать психов с автоматами и оставить красивых влюбленных и интеллигенцию, предлагающую сначала поговорить, мир, возможно, не сгорит в адском пламени.

«Отроки во Вселенной», 1974

Группа советских космонавтов-подростков (команду сформировали из школьников, чтобы к концу полета они были в расцвете сил) получает сигнал о бедствии с планеты, напоминающей Землю. Прибыв на место, ребята узнают, что существовавшая там ранее гуманоидная цивилизация сначала создала роботов-исполнителей для выполнения тяжелой работы, а затем роботов-вершителей, которым неосмотрительно передала контроль над делами.

Бездушные железяки решили так осчастливить живых существ, что планета вымерла. Юный Агапит (Вадим Ледогоров) пытается спасти остатки своей цивилизации вместе с новыми друзьями, которым тоже грозят злые роботы.

В дилогии 1970-х о космических приключениях пионеров режиссера Ричарда Викторова поднято невероятное количество сай-фай-проблематики, которой только предстоит получить развитие. Восстание искусственного интеллекта, война с роботами, антиутопия о лишении человека эмоций, как в «Эквилибриуме».

В переводе на язык детских фильмов, возможно, это выглядит не так эффектно. Но роботы в клешах — по-прежнему жуткие (и похожи на сенобитов из «Восставшего из ада»), абсурдизм победы над злом с помощью детской считалки близок к гениальности, а молодой лысый инопланетянин — все еще лучший друг человечества.

«Планета Ка-Пэкс», 2001
K-PAX

Забывшему былой энтузиазм психиатру клиники (Джефф Бриджес) достается нечеловечески спокойный, проницательный и слишком много знающий пациент в черных очках (Кевин Спейси), утверждающий, что он инопланетянин с планеты Ка-Пэкс, который скоро отбывает обратно. Чем больше они общаются, тем сильнее доктор сомневается, что имеет дело с обычным сумасшедшим из соседней с Наполеоном палаты.

Фильм Иэна Софтли балансирует на тонкой грани между фантастикой и гуманистической притчей эпохи «последнего оптимизма». Это еще не пост-9/11, не мир тотального страха, а момент, когда вера в прогресс (то есть в чудо) еще не умерла, хотя и сильно пошатнулась.

Как за несколько лет до «Ка-Пэкс», когда Джонни Депп из «Дона Жуана де Марко» доказывал Марлону Брандо в психиатрической больнице, что он — легендарный любовник, зрителю позволено сомневаться: а вдруг и правда существует что-то, кроме стерильной реальности? Оба фильма терапевтические: да, с миром приходится идти на компромисс, но не стоит все время оправдываться за свое существование.

«Пол: Секретный материальчик», 2011
Paul

Пара британских нердов (Саймон Пегг и Ник Фрост) едет в фургоне на главное гиковское событие — ComicCon в Америке, когда в знаменитой Зоне-51 их встречает типичный «грей» (Сет Роген) — веселый хам, откликающийся на имя Пол, с косяком во рту и пошлыми шуточками. Его скоро должен забрать на родную планету корабль, но за ним охотится один оставшийся от всей правительственной мощи агент (Джейсон Бейтман). В конце исполнятся подростковые мечты 90-х: своя блондинка в костюме принцессы Леи (Кристен Уиг), слава и деньги за дуракаваляние и вечная молодость.

В XXI веке, когда «Секретные материалы» уже закончились, вера в заговоры стала развлечением, а гик-культура официально победила, пришельцы перестали быть угрозой — теперь это либо блокбастерный аттракцион, либо объект иронии, как в фильме с закосом под Эдгара Райта, где Пегг и Фрост играют себя.

Курящий травку и знающий все клише жанра Пол — не символ и не метафора, а живое напоминание о том, что когда-то фантастика была пространством свободы, а не только рынком франшиз. Вера в чудо остается, но становится ироничной, самоосознающей и слегка уставшей.

«Батарейки не прилагаются», 1987
*batteries not included

Старый дом в Нью-Йорке, который хотят снести ради очередного большого проекта, становится убежищем для одиноких стариков (одна из них — легендарная Джессика Тэнди), эмигрантов и тех, кто не вписался в успешный успех яппи. Бедолагам нужно настоящее чудо свыше, и оно появляется — в виде крошечных НЛО.

Пока Америка чувствовала железную хватку рейганомики, кинематограф почти все время ее прославлял, призывая заработать все деньги мира. Маленький теплый семейный фильм — один из редких примеров сочувствия утопающим, которым, понятно, уже никто не поможет против капитализма, кроме высшей силы.

От того, что роботы-пришельцы очень маленькие, перехватывает горло. Они чинят вещи, помогают людям и исчезают ровно тогда, когда их присутствие становится слишком удобным. Планету нельзя спасти, но можно немного подлатать.

«Пришелец», 2024

В несказочной уральской деревушке живет слабослышащий парень Леша (Максим Стоянов), которого определенно приписали бы к людям с особенностями развития, потому что он слишком добрый. Работает за копейки на конюшне (владелец — гад), заботится о бабушке, не родной ему по крови, помогает пенсионерам и надеется на встречу с инопланетянами. Она, по всей видимости, и происходит, когда во дворе его дома, сложенного из живописного хлама, появляется большеглазая девочка (Алена Мирошникова), которую он может слышать даже без слухового аппарата.

Самый пронзительный фильм нашего любимца Ивана Соснина, который умудряется раз за разом снимать фильмы о чистом, беспримесном добре без грана сентиментальности и фальши. Великолепен дуэт Стоянова и 8-летней дебютантки Мирошниковой, словно действительно явившейся к нам с другой планеты — может быть, даже Ка-Пэкс, куда улетел Спейси после того, как всем помог.

По формату и визуально — фестивальное инди с подходящей окружающей средой: неблагополучная местность, недобрые лица, снег. Но у Соснина можно не бояться артхаусного высокомерия, мол, он пришелец и не такой, как вы, злобные обыватели.

Землю ничего хорошего не ждет, честно заявляет маленькая пришелица или пророчица. Но у отдельного человека все-таки есть шанс.