Секс-позитивный 2025-й: ура, кажется, виден конец эпохи стерильной поп-культуры!
Нам хотелось бы не оправдывать проявления сексуальности чем-то идеологически правильным. А вам?
На экранах — «Горничная» с Сидни Суини, где злом оказывается патриархат. Триллер предсказуемо нравится критикам, которые хвалят игру Аманды Сайфред, но едва упоминают самую горячую артистку 2025 года Суини, хотя роль у нее интереснее. Секс-позитивная Елена Кушнир считает, что вышедший в конце года не самый лучший фильм и два скандала, связанные с Суини и Сабриной Карпентер, говорят об усталости от стерильной поп-культуры.
Что с сексом сегодня?
Вокруг полно секса — скажут почти все и по-своему будут правы, вот только каков этот секс? Медиа нахваливают «Горничную» за очередную победу над изрядно надоевшим антагонистом — токсичной маскулинностью. Нетрудно заметить, что в этом типичном современном эротическом триллере, созданном по образцу фильмов 1990-х вроде «Руки, качающей колыбель», эротического нет ничего, кроме слова в названии жанра. Да еще Суини, которую режиссер все же постарался «испортить» растрепанной прической, зверскими выражениями лица и очками, традиционно символизирующими в Голливуде «уродство» и лузерство.
Откуда такие противоречия — нетрудно догадаться.
Сексуальность в последние несколько лет существовала в публичном пространстве либо как травма, либо как повод для дискуссии, либо как социальный риск. Она почти исчезла как визуальный жест.
Важно зафиксировать: происходящее в 2025 году — не отмена «новой этики» и не возвращение к нулевым или девяностым. Скорее, это усталость от режима постоянного объяснения и самокоррекции.
Пока это скорее микротренды плюс несколько заметных явлений, нежели большой перелом, который швырнет нас в эпоху, подобную сексуальной революции 1960-х или эре порношика 1970-х. Но все же в 2025-м явно виден робкий запрос на телесность, сексуальность и риск.
Нагота Сета Рогена и Александра Паля лишит вас всяких грешных мыслей и заставит задуматься о смысле жизни. А это всегда полезно.
Сабрина Карпентер: сексуальность как перформанс и повод для скандала
Самым обсуждаемым поп-образом года стала Сабрина Карпентер — не столько из-за музыки, сколько из-за визуальной стратегии. Обложка альбома Man’s Best Friend, эстетика pup-play и заигрывание с мотивами подчинения мгновенно вызвали шквал обвинений в «откате к объективации» и даже «предательстве феминизма».
В обсуждениях на Reddit и X повторяется один и тот же мотив: общество оказалось не готово к сексуальности, которая не сопровождается оправдательным манифестом.
Один из характерных комментариев в Reddit-треде о Сабрине формулирует это резко:
«Ее представляют как „подругу для всех девушек“ и поп-феминистскую икону, но как только она начинает говорить о своей сексуальности, люди начинают паниковать».
Другой пользователь пишет:
«Люди слишком эмоционально реагируют на обложку этого альбома. Это перформанс, а не исповедь».
Дискуссия вокруг певицы оказалась лакмусовой бумажкой, выявившей, насколько общество разучилось читать сексуальность как игру и образ, а не как моральное заявление, нуждающееся в километрах объяснений с упоминаниями мейл-гейза, менсплейнинга и борьбы за репродуктивные права.
Плюс обязательные неловкие оправдания артистки: мол, она не потакающая патриархату пикми, а непонятый сатирик в золотых чулках, насмехающаяся над мужскими фантазиями.
Защитники Карпентер настаивали на том, что она «не всерьез». В материале Rolling Stone отмечали:
«Сексуальность Карпентер воспринимается как нечто показное, что очень характерно для зумеров, — она самоосознанная, ироничная и намеренно преувеличенная».
И все же в традиционно возмущенных соцсетях звучали и усталые голоса людей, которым надоели даже оправдания с упоминаниями секс-позитивного феминизма, готового не оскорбляться, если только к делу можно приплести женские права. Пользовательница X написала понравившийся многим комментарий:
«Меня утомила мысль о том, что каждое сексуальное изображение должно сначала доказать, что оно — эмпауэрмент».
2025 год показал: публика не едина, раздражение накапливается с обеих сторон. И на одной стороне — уставшие от морализаторства и того, что сексуальность вообще исчезла из визуального языка.
Сидни Суини: тело без иронии — и потому еще опаснее
Если Сабрина Карпентер работает с сексуальностью как с гротеском и перформансом, то Сидни Суини в 2025-м оказалась в центре другого конфликта — почти классического, когда «излишне сексуальных» женщин обвиняли в «безнравственности», как в романе американского классика Натаниэля Готорна «Алая буква».
Могли ли авторы последней экранизации романа, в которой в 1990-х Деми Мур и Гэри Олдман прожигали экран страстью, или хотя бы авторы школьного парафраза этой книги «Отличница легкого поведения» (поставлена в 2010-м) представить возврат к пуританству эпохи чепчиков? Именно это происходит с Суини, которую сейчас обвиняют в «аморальности» — неважно, по каким причинам.
Откуда такая жесткая реакция? Рекламная кампания джинсов и публичные выходы актрисы строятся вокруг подчеркнуто «нескрытого» тела без деконструкции и цитатных кавычек. В результате ее образы обсуждают как «опасные», «ретроградные» и даже «идеологически сомнительные», напоминая о передовицах газеты «Правда».
Если Карпентер в глазах негодующей общественности спасает постмодернистская постирония, то Суини не спасает ничего — она буквально ничего не делает: ни хорошего, ни плохого, ни перформативного. Она просто такая, какая есть.
В комментариях под постами и в Reddit-тредах появилось точное наблюдение:
«Почему вдруг стало допустимо восхвалять сексуальность, когда она иронична, но не тогда, когда она просто… физическая?»
Попытка «испортить» актрису для фильма «Горничная» и поставить ее с окровавленным лицом и клещами против все того же патриархата и мейл-гейза представляется гиперкомпенсацией — в том числе для самой «алой женщины», которая не может прямо заявить, как это делает пользователь X без голливудского контракта:
«Почему ее телу нужно сопроводительное слово?»
Clean girl как эстетика контроля
Эстетика Clean girl, появившаяся в 2022 году на волне пандемии, к 2025-му окончательно утратила свою привлекательность. Минимализм, нюд, «естественность», гладкие прически и нейтральные цвета перестали считываться как выбор. Они стали выглядеть как униформа.
Эта эстетика идеально совпала с первой волной мировой тревоги и первой попыткой все контролировать.
Чистота, нейтральность, минимализм — это язык безопасности. Сегодня мы выяснили, что контролировать мир невозможно, а самое безопасное место в нем — это, например, норвежская тюрьма, куда стремится героиня триллера Ивана И. Твердовского «Панические атаки» (2023).
Обретая покой в хюгге-раю, она становится идеальной Clean girl. Там и мужчины из опасных, которых она встречала по дороге, стали безопасными, и гендер перестал иметь значение, и нет ни малейшего намека на сексуальность.
То, что начиналось как отказ от давления, превратилось в новую форму нормы — тихой, корпоративной, обезличивающей, позволяющей вписаться и соответствовать.
В пользовательских блогах остроумно сформулировали:
«Clean girl — это как корпоративная программа оздоровления, только в виде помады».
Отказ от Clean girl — это не обязательно переход к сексуальности. Это отказ от обезличивания и сдержанности, в которых исчезли тело и живые желания.
Важно, что на месте Clean girl не возникла новая доминирующая эстетика. 2025 год — это год распада единого визуального языка. Coquette, messy girl, tired girl, hyper-femme, feral — все эти микротренды существуют параллельно, не претендуя на универсальность.
Вместо гармонии новые эстетики предлагают избыточность, небрежность, телесность, иногда нарочитую. Визажистки тиктока учат рисовать синяки под глазами, которые не то чтобы нужны работающим людям, но честно заявляют, что все утомились от стерильного совершенства. Экспериментируя с вялым потомком «героинового шика» иксеров, звездными проводницами тренда стали Лили-Роуз Депп и Дженна Ортега.
«Это не лень, это жизнь», — философски постулирует Marie Claire о феномене tired girl.
Начавшая с парижских высоких подиумов в 2024-м, виральная Coquette обернулась гипертрофированной женственностью в конфетных и зефирных тонах: рюши, бантики, кружева, намеки на прозрачность и белье как одежда. Исследователи моды описывали ее как «возвращение Венеры, Афродиты и божественной музы». Это в лучшем случае сильфидная сексуальность, но воздушные феи Coquette не бесполы и порхают между «Девственницами-самоубийцами» и ленивой чувственностью «Марии-Антуанетты».
Милфа и триллер как легитимное прикрытие эротики
Несколько лет назад произошла попытка возродить эротический триллер, к которому относится и «Горничная». «Вуайеристы» с Сидни Суини, «Стоп-слово» с Маргарет Куэлли, новая «Эммануэль» и «Глубокие воды» с Беном Аффлеком и Аной де Армас, снятые ветераном жанра Эдрианом Лайном. Фильмы прошли незамеченными («Стоп-слово» совершенно напрасно), критика рефлекторно их поругала, хотя авторы тщательно прятались за нужные тренды: сильные женщины, слабые мужчины, эмпауэрмент и капитализм.
В этом и проблема — невозможно снять по-настоящему горячее увлекательное кино, передвигаясь на цыпочках, чтобы никого не оскорбить.
Однако относительный успех «Плохой девочки» с Николь Кидман показал, что жанр себя не исчерпал. В 2025-м вышла «Горячая штучка» с переживающей свой небольшой ренессанс Алисией Сильверстоун и Карлом Глузманом, который уже не станет звездой из A-листа, несмотря на торс. Отличительная особенность — фильм ничего не хочет сказать.
В эпоху «Основного инстинкта» «Штучка» потонула бы в потоке эротических триллеров, однако, пользуясь нишевостью, довольно бессвязный и номинально трендовый (сильная независимая наверху карьерной лестницы и официант — маменькин сынок) фильм сделал примерно то же, что и артистка Суини на красных дорожках: сексуальность тут ни за что не прячется.
Фильм не упирает на эйджизм, как в «Любви по вызову» с Эммой Томпсон, у капитализма непривычно женское лицо, социальных комментариев — ноль. Ощущается свежо.
В 2026-м маленький упрямый тренд сохраняется. В релизах целый эротический триллер-сериал Amazon «56 дней» и спин-офф из франшизы M3GAN под названием «SOULM8TE», заявленный как эротический сай-фай-триллер.
Главная надежда жанра — «Грозовой перевал» с Марго Робби и безбожно красивым Джейкобом Элорди из «Франкенштейна». После скринингового просмотра новую адаптацию назвали «агрессивно провокационной», а сама Робби дразнит упоминаниями «пропитанных потом» сцен секса, из-за которых у нее «подкашивались колени».
Если секс и возвращается, возвращение нельзя назвать триумфальным. Скорее наоборот: каждая попытка артикулировать телесность вызывала волну раздражения, морализаторства и защитных реакций. Но именно это и стало особенностью года. Если тема вызывает такую бурную реакцию, значит, пациент скорее жив, чем мертв.
Хэй, а давайте вы поделитесь этой статьей с тем, кого эрос не пугает, а скорее даже интересует, м? Смелее, исследуйте границы общения, это будет круто!
