Гей, славяне! Топ-7 фильмов о русском Средневековье

«Илья Муромец», 1956

Былинная Русь страдает от набегов вымышленного кочевого народа, пока сельский мужчина Илья (Борис Андреев) 33 года немощно лежит на печи, а главный защитник отечества, великан Святогор, парадоксально слишком силен, чтобы действовать. После волшебного исцеления новоиспеченный богатырь поднимается на ноги, сколачивает дружину и идет громить врагов князя Владимира (Андрей Абрикосов).

Врагов будет немало — Соловей-разбойник, орды тугар, которых в конечном итоге русские витязи свалят в самую большую кучу трупов в истории мирового кино, а в качестве апофеоза — теплый и ламповый Змей Горыныч.

После выхода фильма на Западе под названием «Меч и дракон» разнеслась молва, что в картине принимали участие 106 тысяч человек массовки и 11 тысяч лошадей. Эти факты были официально зафиксированы и включены в новую Книгу рекордов Гиннесса (1993).

Миф об армии статистов, созданной с помощью операторских уловок, можно было и не развеивать — первый советский широкоформатный фильм выглядит эпичнее, чем «Властелин колец» и «Война и мир» вместе взятые.

Киносказочник Александр Птушко, получивший в 1946 году на первом Каннском фестивале первое в мире золото за работу с цветом и технические достижения, руководил постановкой русского народного фэнтези как мероприятием государственного масштаба. Получилось кинополотно с обилием декораций, роскошных костюмов и батальных сцен. Держится эта громада на богатырских плечах монументального Андреева, прошедшего войну. Вместе с Добрыней Никитичем (Георгий Дёмин) и лихим красавчиком Алешей Поповичем (белокурый сталинский сокол Сергей Столяров), за которого сражаются местные дамы, троица визуализирует русскую силу с картины Васнецова. Кто к нам с мечом придет — дальше вы знаете.

«Скиф», 2018

В неприятной степи княжества Тьмутараканского, на постоялом дворе группа отморозков во главе с хищно улыбающимся, густо татуированным скифом Куницей (Александр Кузнецов) вырезает всех и уезжает по своим делам. Тем временем относительно уравновешенный воевода Лютобор (Алексей Фаддеев) спасает князя Олега (Юрий Цурило) от нападения неизвестных в засаде. Вскоре двое врагов разных верований и взглядов на мир — скиф и русич — отправятся в мрачный квест, чтобы спасти жену Лютобора и узнать, кто «заказал» князя.

Редкая попытка отказаться от мифологической патетики — никакой ностальгии по сияющим доспехам, только грязь, кровь, болота и ад на земле, где дикари уходящей цивилизации столкнутся с новой христианской любовью и содрогнутся.

Режиссер сериала «Король и шут» Рустам Мосафир лучше всех на российском экране снимает быль через сказку. Его боевое сурвайвал-фэнтези с раскосыми и жадными глазами — кино лихое и жестокое, но антивоенное, насилие в нем не рядится в белые одежды. Традиционно дурацкие диалоги, по счастью, тонут в лязге стали и хрусте костей.

Историки обрушились на фильм Мосафира за недостоверность (кажется, это те же самые люди, которых травмирует дизайн сандалий в «Трое» и укладки в «Викингах»). Российские кинокритики, расхваливающие лишь фестивальное «кино не для всех», внесли свою лепту. А еще фильм неудачно вышел в прокат посреди скандала с отменой «Смерти Сталина» и «Приключений Паддингтона».

Посреди суматохи, из-за которой провалился фильм, никто не заметил, что «Скиф» появился почти одновременно с революционным неоисторическим сериалом «Британия», снятым в той же панк-эстетике с психоделическими обертонами. Позже Роберт Эггерс представил своего грязного, потного, отъезжающего сознанием за пределы «Варяга». Денег у Мосафира, работавшего с продюсером Алексея Балабанова Сергеем Сельяновым, было существенно меньше, но среди проектов, перешивающих старые исторические каноны по постмодернистским лекалам, российский фильм — одно из самых эффектных зрелищ.

«Легенда о Коловрате», 2017

Евпатий Коловрат (Илья Малаков) — полумифический рязанский витязь, на которого судьба обрушивает сразу всё: монгольское нашествие, личную трагедию и черепно-мозговую травму, из-за которой он помнит только сегодняшний день. Каждый раз он словно заново поднимается в бой, сочетая в себе машину для убийств, неуязвимую для сабель и стрел, с несгибаемым духом русского народа. Для полноты картины в сражениях с ханом Батыем (Александр Цой) к герою присоединяется гигантский медведь.

Кроме русского духа, с помощью CGI в фильме создано абсолютно всё — от медведя до доспехов. Жаловаться стоит разве что на последнее: боевую броню могли бы всё-таки и вручную сделать.

Это не фэнтези или претензия на экранизацию летописи, а драйвовый комикс про супергероя, наши «300 спартанцев», где кровь, пафос и слоу-моушен составляют всю суть.

Враг ломится, кони ржут, города пылают, у Алексея Серебрякова в роли благородного князя — на лице хорошо всем знакомая дума о судьбах Родины. Недооцененный блокбастер с наивными, но эффектными метафорами.

«Феофания, рисующая смерть», 1991

В лесном поселении, где еще чествуют старых идолов, но уже стоит небольшая церквушка, староста Григорий (Джордж Сигал) враждует с монахом (Николай Кочегаров), мало-помалу обращающим язычников в христианство. Оба сходятся на недоверии и страхе к ведунье Феофании (Тамара Тана) — сильной и независимой матери-одиночке, которая лечит всех травами и создает произведения искусства. Когда после праздника Ивана Купалы в деревне начинают находить трупы девушек, мужчины решают, что виновата «ведьма», которую непременно нужно сжечь на костре.

Первый российско-американский фильм с почти полностью американской съемочной группой — конечно, не про Древнюю Русь, а про российские 1990-е: толпа растерянных, озверевших людей, потерявшихся на сломе эпох. Несмотря на участие американцев — не клюква, а темная мистика и кровавый детектив про угнетающий женщин патриархат — задолго до современных фем-хорроров.

Авторы сняли сусальное золото с патриотической славянской темы советского кино, ободрав до мяса и костей. Русь тут темна, неопрятна и загнана в тупик, спасают ее только красивые женщины. За державу обидно, но получился почти русский «Твин Пикс» с густой атмосферой безумия религиозных сект.

«Орда», 2012

Задушив прямо на глазах папских послов хана-самодура Тинибека (краткое восхитительное явление Андрея Панина с yellow-face), ханом становится его брат Джанибек (Иннокентий Дакаяров), больше склонный к гедонизму, чем к завоеваниям. Не меняя выражения лица, на труп сына смотрит их мать, ханша Тайдула (Роза Хайруллина), занимающая что-то вроде поста ордынской богоматери.

— Убили?

— Нет, бараньим хрящиком подавился.

— Большой, наверное, был хрящик.

Когда ханша внезапно слепнет, хан угрозами требует от русского князя Ивана (Виталий Хаев) прислать в Орду «колдуна» — овеянного славой чудотворца митрополита Алексия (Максим Суханов). Если тот не исцелит Тайдулу — Москве конец.

Суровый неореализм со всеми ужасами ордынского ига по сценарию Юрия Арабова («Господин оформитель») постепенно превращается в притчу по основному христианскому сюжету — нисхождение святого в ад.

Фильм противопоставляет благостность православной Руси садистской монгольской цивилизации на советском уровне газеты «Правда» про «разложение Запада», что, впрочем, трудно осудить: триста лет под монгольской пятой нет-нет да и дадут о себе знать в исторической памяти. Но мир в картине воссоздан с такой выпуклой достоверностью — от натурных декораций Москвы и Сарая-Бату до последней овечьей какашки, размазанной в пыли, — что во время просмотра и не вспомнишь, что кино снято компанией «Православная энциклопедия».

«Легенда о княгине Ольге», 1984

В 1015 году в Киеве мучительно умирает князь Владимир (Иван Миколайчук), вспоминающий свою юность: сурового отца, князя Святослава Игоревича (Лесь Сердюк), который послал его на год выживать в лесу и заодно повелел вместе с греческим монахом составить жизнеописание своей матери — первой русской княгини Ольги (Людмила Ефименко). Юноша узнает, какой на самом деле была его бабка, успевшая прославиться за принятие христианства как «блаженная». Древляне бы не согласились.

Сегодня исторический кинематограф зачастую мечется между напыщенным патриотизмом и ревизионизмом, который ничего нового сказать, в принципе, не хочет, поэтому работает за счет грубой фактуры «Игры престолов». Классик украинского кинематографа Юрий Ильенко обходится и без карамелизирования, и без кровавого натурализма.

Это жесткая история о властной женщине, которая появляется на экране только через полчаса от начала — вся в ангельском белом — и так молчит полминуты, что нервничать начинают не только древляне, но и зритель.

Иконография «Слова о полку Игореве» смещается в сторону высокого сюрреализма — Ольга в одиночестве в лесу рубит идола, гости на пиру Вещего Олега (потусторонний Николай Олялин) двигаются в хореографии шаманской пляски. Волхвы, живые медведи, кровь и огонь — уже не языческая, еще не христианская Русь во всем мрачном величии.

«Сердце пармы», 2022

XV век, северо-восток Руси. Москва растет и тянет к себе новые земли, но уральские леса пока живут по своим законам. Молодой князь Михаил (Александр Кузнецов), с детства обремененный чувством долга, грамотной политикой объединяет окрестные племена и сражается за свою любовь — пермскую девушку Тичерть (Елена Ербакова), на которую претендует хан Асыка (Валентин Цзин), идущий в бой на огромном лосе, и духи тайги, которые говорят через нее с миром. Тем временем князь Московский Иван III (Федор Бондарчук в роли вертикали власти) всё сильнее рубит пермскую независимость.

От бестселлера Алексея Иванова — столкновение миров: языческого и православного, московской централизации и вольных племен, человеческой страсти и государственной необходимости. От дня сегодняшнего — столичная политика и Бондарчук с добрым выражением лица Мюллера из «Семнадцати мгновений весны»:

Политический аспект не развернут — авторы сбиваются на мистику и битвы, зато передают и пацифистский посыл, и толстовскую этику, и призывы не лить реки крови и не лезть в чужие карманы, строя сильное государство. А среди настоящих лесов и искусственных снегов бьется какое-то большое теплое сердце — то ли парма говорит, то ли просто человеческая искренность, не потерявшаяся в масштабном фэнтези.