Резервация постколониализма: семейные проблемы и дискриминация в комиксе про индейцев «Скальпированные»

Псы резервации

«Мы должны убить в тебе индейца, чтобы спасти человека», — говорит священник ученику специальной «школы» для коренных американцев в седьмом выпуске комикса Scalped. Тот терпит побои, не отказываясь от родной веры. А позже вырастает в главного антагониста всей истории — по сути, хозяина резервации, в которой происходит действие, Линкольна Ред Кроу.

«Кроткие наследуют царство сладострастия. Вот чему я научился у этих садистов-иезуитов», — говорит он, танцуя с полуобнаженными девушками на открытии своего казино. «Ты победил. Добро пожаловать в мир белого человека», — отвечает ему коррумпированный чиновник, пока получает минет от танцовщицы.

Тема угнетения чернокожих стала мейнстримом американской массовой культуры еще в ХХ веке — от «Невидимки» Ральфа Эллисона до фильмов Спайка Ли. Представителям других этносов уделялось меньше внимания. Можно вспомнить фильмы 70-х про то, что «индейцы тоже люди», которые, может, не так и плохи. Несколько успешных романов Луизы Эрдрич, а также «Псов резервации» (снятых индейцем Стерлином Харджо вместе с новозеландцем и частично маори Тайкой Вайтити).

Если творцы и обращаются к этой теме, то гораздо чаще помещают ее в прошлое, чем в настоящее, будто говоря: да, истреблять индейцев было плохо, но мы выдали им три носовых платка земель для резерваций, и теперь у них есть казино — зачем еще про них рассказывать?

Джейсон Аарон, на момент выхода первых выпусков Scalped 33-летняя восходящая звезда комиксов с премией Айснера за работу «Другая сторона» про Вьетнамскую войну, не коренной американец даже и близко. Родился и вырос в Алабаме, воспитан в баптистской культуре, а внешне скорее напоминает реднека с шотганом под рукой, чем университетского умника, увлеченного проблемами угнетенных. Тем не менее именно Аарон придумал «Скальпированных» — историю, целиком помещенную в (вымышленную) современную резервацию племени оглала в Южной Дакоте. И локация ему нужна не только для колорита, хотя его тут с крышечкой.

Аарон показывает, насколько несправедлив мир к народу, загнанному на пустынный, бесплодный клочок земли, без производства, образования, развитой экономики, технологий… Без перспектив. Фактически местные жители обречены выживать на государственные подачки в виде продуктовых талонов. Или работать на бандитов.

Правда, большинство из них не вызывает сочувствия. Спившиеся, свыкшиеся, смирившиеся, они думают о дешевом пиве, а не о своем будущем. А редкие пассионарии хватаются за оружие и грезят ресентиментом.

«Когда мы вернем то, что нам причитается, тогда получится, что все эти люди, которых я застрелил, зарезал, скальпировал, повесил и сжег, умерли не просто так», — говорит Ред Кроу, показывая: третьего пути нет. Либо ты, либо тебя.

Казалось бы, резервация больше не тюрьма на открытом воздухе — из нее можно уехать. Но рожденные здесь не видели других примеров. Все, кого они знают, выросли в резервации, провели в ней всю жизнь и тут же умерли.

Десятый выпуск целиком посвящен побочному персонажу — Дино Бедному Медведю, юному парню, который мечтает только починить свою машину, забрать маленькую дочь и свалить подальше. Весь выпуск — его монолог о том, как он хочет попрощаться со своей нынешней жизнью: продуктовыми талонами, рагу из субпродуктов, которое варит его бабушка, запросами его дяди и тети, курящей крэк беременной сестрой, друзьями-идиотами, пылью, снегопадами и дырами на асфальте.

Но когда судьба (в лице, опять же, Линкольна Ред Кроу) дает ему такой шанс, Дино медлит. Уехать подальше из резервации — его мечта. Но выполнять эту мечту страшно. Ведь никто не знает, какой он — мир за пределами резервации.

Точнее, кое-кто всё-таки знает. И от этого знания ему не легче.

Семья = мафия

Главный герой, Дэшил Бэд Хорс, из тех, кто смог выбраться. Точнее, родная мать просто выпроводила его, отправив к дальней родне в детстве. Дэшила всё это не порадовало: будучи оторванным от корней, он оторвался и от здравого смысла, с детства начав мыкаться по подростковым колониям. И домыкался сперва до армии, а затем до работы на ФБР. Один из опытных агентов — личный враг его матери — приметил Дэшила и завербовал, спасая от очередных, уже очень серьезных, неприятностей с законом.

Дэшил ненавидит мать, а значит, всю резервацию. Он готов туда вернуться только ради свободы, обещанной агентом. И ради мести. В этом месте ему жалеть некого.

Конечно, за всем этим тянется семейная история. Мать Дэшила была, да и остается, радикальной активисткой. Она уверена, что в плохой жизни резервации виновато федеральное правительство. Она требует прав, протестует против казино и продажи алкоголя, к которому у коренных американцев нулевой иммунитет. И она когда-то была замешана в убийстве агента ФБР, за которое ей теперь мстит патрон ее сына. При этом главный враг матери Дэшила сейчас — тот самый Линкольн Ред Кроу, некогда ее соратник по борьбе за права. И он тоже замешан в убийстве агента.

Ред Кроу с распростертыми объятиями принимает Дэшила на работу головорезом. А чтобы запутать клубок семейных отношений до конца, Бэд Хорс вспоминает, что в детстве был влюблен в дочь Линкольна — которая выросла в девушку неумеренных сексуальных аппетитов, ненавидящую отца. Он ненавидит маму, она папу, они вместе любят-ненавидят друг друга, а их родители тоже в сложных отношениях.

Такой вот клубок из мексиканского сериала Аарон выкатывает на сцену резервации и сразу дает понять: его будут не распутывать, а разрубать.

Ведь если вы смотрели «Крестного отца» или «Клан Сопрано», то помните: мафия — это семья, а каждая семья — это мафия. Особенно в крошечной резервации, где все друг друга знают и каждый каждому дальний родственник.

Рейтинг R

Со времен Фрэнка Миллера и раннего Алана Мура читателей комиксов трудно удивить насилием и сексом. Но Scalped это удается — ведь насилие здесь, простите за каламбур, не «комиксовое». Да, оно всё еще «ультра», и если уж тут брызжет кровь — то фонтаном. А если кому размозжат череп — то на мелкие кусочки.

Но это не пластиковое насилие с реками кетчупа: эта кровь пахнет, а эти кусочки хрустят под ногами благодаря рисовке Р. М. Гуэры, сербского картуниста (настоящее имя Райко Милошевич), для которого «Скальпированные» стали главной работой в карьере.

Его одновременно реалистичная и авангардная рисовка дает эффект погружения, будто вы сами бродите по резервации с камерой «рыбий глаз» — такое вокруг всё выпуклое.

Тут работает тот же принцип, что и в сценарии. Аарон дает мексиканского мелодраматизма, но тут же возвращает читателя к реальности — цинизмом и опустошенностью главного героя. Гуэра превращает Бэд Хорса в марвеловского Росомаху, который крушит всех вокруг, на ходу заживляя собственные раны, но показывает его взгляд — и всё становится взаправду от этой ледяной тоски.

Секса и насилия в Scalped много, но написан комикс явно не ради них. Они лишь должны подчеркнуть предельность этого замкнутого мира: здесь всё до краев и до донышка — если мстить, то всю жизнь, если любить, то всю ночь.

Критики сравнивали «Скальпированных» с «Кланом Сопрано»: такие же хитросплетения сюжетных ходов (тут двойную игру не ведет лишь тот, кто ведет тройную), перемежение семейных сцен с криминальными (внутренние разборки с матерью предсказуемо даются Дэшилу куда тяжелее, чем перестрелки), плюс тот самый «реализм», который на телевидении нулевых стал трейдмарком канала HBO.

Казалось, именно HBO и должен его снять — как влитой станет рядом с «Дедвудом», «Прослушкой» и тем же «Сопрано». Но взялись почему-то люди из WGN America, поставив шоураннерами Дага Юнга (на тот момент его главное достижение — сценарии к «Банши») и комиксиста-супергеройщика Джеффа Джонса. В касте из заметных лиц — только индеец всея Америки Гил Бирмингем. Такой сомнительно подготовленный проект предсказуемо не взлетел — продюсеры закрыли шоу, посмотрев пилот. Удивительно тут лишь то, что с тех пор (пилот провалился в 2017-м) никто больше не подходил к «Скальпированным».

Кажется, стремительно нетфликсизировавшееся телевидение уже не готово к этой вакханалии жестокости — причем даже не физической, а душевной.

Scalped говорили о woke-проблемах задолго до woke (сексуальная свобода дочери Ред Кроу тут не менее важна, чем замыслы фэбээровцев, а постколониальности в комиксе больше, чем в «Ориентализме» Эдварда Саида) и оказались одной из лучших поп-культурных драм в десятилетии, когда поп-культурой правили драмы.

Но вектор сменился, и в мире очередных беззубых ревайвлов Супермена с Человеком-пауком им не нашлось экранного места. Остается лишь надеяться, что с идеи экранизировать комикс не сняли скальп и она ждет своего жестокого часа.