Где в Москве родина лешего и дорога в ад: гуляем по столице с исследовательницей фольклора
Выключаем свою рациональную часть, отфильтровываем из поля зрения электробусы и наслаждаемся прогулкой по Москве, как будто мы внутри былины.
Вам опостылели Москва-Сити и прочие стоковые красоты столицы? Давайте попробуем взглянуть на нее глазами пришельца из прошлого. Замешаем кашу из мифологического мышления, добавим горстку сказочных персонажей из книг Проппа, сдобрим щепоткой городских легенд — и суп наваристых впечатлений готов.
«Мифологическое мышление — это тип восприятия мира, при котором человек объясняет всё, что его окружает, — например, явления природы, социокультурные явления, вообще любые ситуации — с помощью символов, образов, и всё вокруг него наделено потусторонней силой.
Обязательно есть какие-то высшие силы, которые присутствуют в мире и всем правят. Всё, что происходит с человеком, делается через богов, духов, предков, в общем, кто-то нами рулит. Нет разделения на рациональное и иррациональное, всё взаимосвязано и имеет сакральный смысл», — рассказывает Мария Савинова, этномузыколог и исследователь фольклора, с которой мы гуляем по Москве.
Модель мира недалеко от Кремля
Первая остановка — Дом культуры ГЭС-2, который открылся в конце 2021 года на Берсеневской набережной. Если вы посмотрите на него сбоку, с Патриаршего моста, то увидите идеальную модель мира древнего человека. В центре — здание, полное людей и построенное людьми. А по обе стороны от него — то, что в древности считалось границами разумного мира: лес и река.
Лес в сказках — магическое пространство, противоположное человеческому жилью. Это граница между миром живых и миром мертвых, сказочным и реальным, место, где заканчивается понятный и знакомый мир. В фольклоре у леса живут колдуньи или персонажи, связанные с природными божествами. Здесь можно вспомнить русскую Февронью, которая до того, как внезапно стать святой, была вполне себе языческой лекаркой и жила как раз у леса.
Река — еще одна граница, и тоже между мирами. В русских сказках избушка Бабы-яги стоит у речки Смородинки, и именно там начинается увлекательный мир загробья.
Этот символ есть не только у славян: например, в сказке Андерсена «Снежная королева» Герда плывет по реке, чтобы попасть в зимние чертоги, которые тоже являют собой загробье, пусть и в символическом смысле. И, конечно, если вы вспомнили греческий Стикс — вы правы.
Но вернемся к ГЭС-2. У реки и березовой рощи, с двух сторон от белого здания, стоят скульптуры, противоположные друг другу, — «Пространство света» итальянского художника Джузеппе Пеноне и скандально известная «Большая глина № 4» Урса Фишера.
Первая выглядит как поваленная лиственница, отлитая из бронзы, которая сверкает как солнце или потертое золото. Вторая — из лунно-серебристого алюминия, издалека похожая на шарик мороженого в рожке.
При всей своей разности скульптуры имеют общую деталь — отпечатки человеческих рук, которые символизируют робкое желание людей подчинить природу.
Обе отсылают к тем временам, когда человек только учился работать с материалами вокруг. Отличное место, чтобы проникнуться духом архаики.
«Всё, на что человек не мог повлиять, обожествлялось. Потому что логика у человека с мифологическим мышлением такая: на что я не могу повлиять? На потустороннюю силу. Это она мною правит, не я ею. Соответственно, если я не могу повлиять на гром, дождь, реки, леса, это имеет божественную природу. Соответственно, обожествлялось всё, что было связано с человеческим страхом. К тому же ушедшие в лес или уплывшие по реке могли не вернуться, пропасть или утонуть. Поэтому это воспринималось как границы между мирами», — говорит Мария.
Дорога в преисподнюю
В Москве есть два знаменитых верстовых столба — один на западе города, недалеко от избушки Кутузова, а второй в сквере, у которого начинается шоссе Энтузиастов. Оба по-своему интересны, но мы пойдем ко второму.
Столб когда-то отмечал границу города, о чем говорит надпись на нем: «От Москвы две версты». Он имеет форму четырехгранника, или, говоря на античный манер, гермы. В Древней Греции и Риме такими отмечали границы не только физические, но и невидимые — гермы нередко служили надгробными памятниками.
Слово «герма» происходило от имени Гермеса — бога, который был не только покровителем воров и торговцев, но и психопомпом — проводником умерших душ на дороге в преисподнюю.
Место для верстового столба выбрано очень удачно.
Шоссе Энтузиастов — бывший Владимирский тракт, неофициально названный «Дорогой слез». По нему в Российской империи шли в ссылку каторжники, здесь же с ними прощались родные, чаще всего — навсегда.
До наших времен сохранилась легенда о призрачном разбойнике в кандалах, который якобы до сих пор бродит по шоссе и умоляет встречных прохожих и водителей простить ему грехи. При встрече с ним рекомендуется быстро сказать: «Бог простит» — и он исчезнет.
Впрочем, у Владимирского тракта есть и светлые моменты в истории — например, в XVIII веке по нему в Москву возили иконы. Но славу дороги каторжников они не затмили — и если есть где-то место, похожее на легендарный путь в Аид, то это здесь.
«Насчет дурной славы мест — это больше вопрос психологии восприятия. Есть такая вещь, как когнитивные искажения. Когда случилось, например, в одном месте что-то страшное, и потом люди обращают внимание только на плохие происшествия, которые там случаются, а хорошие упускают из поля зрения.
Что-то передается от человека к человеку, обрастает новыми подробностями, деталями. Так и рождаются легенды, в том числе городские. Это снежный ком страха, когнитивного искажения и любопытства», — говорит Мария.
Родина лешего
По шоссе Энтузиастов можно доехать до Перово — сейчас это район Москвы, но еще в XIX веке он был селом. Если вы думаете, что здесь мрачные легенды заканчиваются, ничего подобного. Всё только начинается.
Во-первых, Перово — родина лешего. В книге Владимира Даля «Пословицы и поговорки» есть такая строчка:
«Как леший перовский зовет куликовского в гости на родительские кости».
Почему именно это село стало считаться родиной лесного духа — уже неведомо.
«Я думаю, чуть ли не в каждом районе есть какое-нибудь село у леса, где говорят, что это у нас родина лешего. Потому что это такой мифологический персонаж, который был распространен повсеместно, вообще везде, где были леса. Возможно, таких присказок было много, просто перовской повезло, и ее записал Даль», — добавляет этномузыколог.
Во-вторых, многим любителям конспирологии кажутся подозрительными панно на платформе станции «Перово». Они изображают льва, который как будто дышит пламенем, птиц, Пегаса и Сирина, мифическое существо из русских сказок. Кажется, что это просто отсылающие к фольклору картинки, но находятся люди, которые видят в них аллюзию на Откровение Иоанна Богослова, где упоминается в том числе огнегривый лев.
В-третьих, в Перово есть свой проклятый дом — он находится на улице Перовской, 39.
По легенде, здесь часто умирают молодые мужчины — их забирает дух женщины, которая когда-то покончила с собой из-за невзаимной любви.
«Это то же самое когнитивное искажение. Я уверена, что в этом доме умирали женщины, дети, собаки, кошки, но внимание обращается только на смерть мужчин. Ну а кто же может забирать мужчин? Конечно, дух молодой женщины, которая мстит за свою любовь.
Таких легенд всегда было очень много, например истории о русалках. Это неприкаянные души девушек-самоубийц, они не могут попасть в рай и ходят по земле, творят всякие страшные вещи для людей, в первую очередь они опасны для молодых мужчин», — говорит Мария.
Речка Смородинка
Эта река, упомянутая выше, встречается в русских сказках и служит границей между миром живых и миром мертвых, а еще она иногда наполнена горящей серой, поэтому ее называют Огненная река и Пучай-река. По легенде, на ней стоит Калинов мост, на нем — волшебный дуб, а вокруг живет различная нечисть.
Само название «Смородинка» отсылает отнюдь не к ягоде, а к слову «смрад» — сера, как известно, воняет. Впрочем, в былинах богатыри нередко пьют из этой реки — то ли потому, что они бесстрашные, то ли содержимое реки не везде ядовито. Как правило, герои фольклора добираются к реке через дремучий лес.
В России рек с адским названием как минимум девять. Одна из них течет в Москве, в районах Проспект Вернадского и Тропарёво-Никулино.
Частями она заключена в подземный коллектор. Какая это река, живая или мертвая, тоже не очень ясно: с одной стороны, она загрязнена нефтью и тяжелыми металлами, с другой — в 1991 году была объявлена памятником природы. Само название часто возводят не только к «смраду», но и к «самородной» воде, то есть родникам.
Чащоба у реки тоже есть, она называется Юго-Западный лесопарк. Нечисти вокруг мы не обнаружили, хотя, возможно, наш поиск был недостаточно тщательным, и вам повезет больше (или меньше — как посмотреть).
Яков Брюс — колдун и просто красавец
Мистическая история Москвы была бы неполной без легенд о колдунах. Самый известный — это, конечно, Яков Брюс. Он настолько популярен, что в честь него даже запустили городской квест «Яков Брюс: в поисках утерянной книги», а по местам его пребывания в Москве водят экскурсии. Очень популярен у туристов особняк на Большой Никитской улице — в XVIII веке он принадлежал внучатому племяннику Якова Брюса и его тезке.
Скорее всего, Брюс был просто образованным человеком — он жил в Немецкой слободе и был сторонником молодого Петра I, а еще математиком, астрономом, ботаником и географом.
Простые люди считали, что по ночам он летает на птице, выкованной из железа, умеет превращать живую воду в мертвую и хранит книгу, которая наделяет его абсолютной властью, предсказывает будущее, разве что чахотку не лечит. Хотя, возможно, и это тоже.
«В старину необыкновенные способности человека часто приписывались колдовству. Что касается чужестранцев, они, конечно, воспринимались как опасность. В мифологической картине мира основные противопоставления — „тьма — свет“, „свой — чужой“, „мужское — женское“. Оппозиция „свой — чужой“ подразумевает, что „чужой“ значит априори „опасный“. Ты не знаешь этого человека, не знаешь, чего от него ожидать, а он еще как-то странно выглядит и говорит не на твоем наречии. Точно колдун», — комментирует Мария.
Останкинская башня — символ опричнины
Как гласит московская пословица, «ВДНХ очень любят зависимые люди — здесь можно найти иглу и полстакана». Полстакана — это гостиница «Космос», а игла — конечно, Останкинская башня.
С ней связаны целых две городские легенды. Первая — о страшной колдунье, которая появлялась еще в XIX веке и предсказывала беды. Вторая — об опричнике Орне, который жил в этих местах, свирепствовал, грабил могилы и мечтал построить огромную башню, чтобы с ее высоты управлять людьми. Возможно, легенда появилась уже после строительства телецентра, а местные жители подхватили ее и сделали популярной.
«Действительно, такая легенда могла возникнуть уже после постройки башни. Само Останкино раньше было лихим местом, здесь были кладбища для умерших от чумы, разбойники в лесах, а позже — усадьба Шереметевых, где крепостные актрисы нередко топились в прудах.
Само место, даже став цивильным и известным, располагает к таким историям. Здесь, в этих легендах, как будто мирятся прошлое и настоящее района», — отмечает Мария.
Если вам понравилась эта статья и хочется читать больше подобных материалов, поделитесь ею, пожалуйста, в соцсетях. Спасибо!
