Что такое антиевгеника и как она может помочь построить более справедливое и свободное общество
Можно ли избавить генетику от связки с идеологиями расизма, классового превосходства и евгеники, с которыми она переплетена уже многие десятилетия?
Люди достигают в своей жизни очень разных результатов в образовании, богатстве, здоровье, счастье. Справедливы ли эти отличия? Далеко не всегда — или даже почти никогда. И дело не только в том, что мало где в социумах существует реальное равенство возможностей. Разница в жизненных достижениях еще и во многом зависит от изначальных данных, с которыми рождается человек. Специалист по психогенетике Кэтрин Пейдж Харден рассказывает о взаимосвязи генетических особенностей с социальным неравенством в книге «Генетические загадки. Как человечество выигрывает от разницы наших ДНК», выпущенной издательством МИФ. Публикуем главу об антиевгенике — научной и политической программе, призванной построить эгалитарное общество с учетом генетических различий.
Южнокорейский фильм «Паразиты» режиссера Пон Чжун Хо получил в 2020 году премию «Оскар» в номинации «Лучший фильм». Это кино не для слабонервных. В одном из эпизодов человек скрывается от коллекторов и годами живет в подвальном бункере без окон. В другой сцене сильный ливень затапливает по грудь квартиру бедной семьи, оставив ее без средств к существованию. Сидя в общей ванной на унитазе, из которого хлещут мутные потоки, дочь зажигает сигарету.
Попавших в отчаянные обстоятельства героев объединяет связь с преуспевающим семейством Пак. Госпожа Пак, закинув голые ноги на спинку переднего сиденья машины, обсуждает по телефону предстоящую вечеринку и легкомысленно радуется прошедшему дождю. Потом она с отвращением морщится, потому что ее шофер дурно пахнет: из-за потопа он остался без крова и провел ночь в убежище. Зрители тем временем морщатся, глядя на ее беспечную черствость.
«Паразиты» переключаются между комедией и гротеском и прожектором высвечивают классовое неравенство — то самое, которое, как опасаются критики, укрепится и станет казаться естественным из-за генетических исследований общества и поведения.
В конце концов, отец семейства Пак — чистейший образчик меритократического идеала. Он много часов трудится в технологической компании, а потом возвращается домой к жене и двоим детям. В его разговорах с женой люди, которые водят машины богачей и едут домой на метро, выглядят отталкивающими чужаками, пахнущими старой репой. Паки до неприличия не замечают ни собственных многочисленных привилегий, ни ежедневного унижения подчиненных. Как удобно и приятно было бы им слышать, что — «согласно науке» — слуги неполноценны «от природы».
Здесь на сцену выходит призрак евгеники: генетику будут использовать для утверждения «иерархии человеческих существ по присущей им ценности», а на основе этой иерархии возникнет «неравенство в распределении свобод, ресурсов и благополучия». Первое — сердце евгенической идеологии. Второе — последствия евгенической политики.
Десятилетиями такие ученые, как я, — специалисты по влиянию генетики на социальное поведение, разделяющие при этом эгалитарные ценности, — пытаются бороться с этим призраком и объясняют, чего нам делать не следует. Многие из этих аргументов уже были затронуты в книге.
Не следует считать генетическое воздействие детерминирующим. Не следует отказываться от изменения общества средствами социальной политики. Не следует путать ценимые обществом результаты с ценностью самого человека. Но если использовать генетические исследования не для подпитки евгенической идеологии и политики, что в таком случае с ними делать?
Можно спрятать эти исследования под ковер и игнорировать большой объем примечательно последовательных научных данных, лишь бы не выпустить из бутылки джинна евгеники. Это будет сродни ошибочной идеологии «расовой слепоты» — веры, что расовая власть и расизм просто исчезнут, если их не замечать, как некоторые не различают цвета.
Более вероятно, однако, что неумение увидеть системную силу, порождающую неравенство, позволит ей и дальше действовать под прикрытием нейтральной пассивности. Для построения справедливого общественного устройства нужна не цветовая слепота, а антирасизм. Аналогичным образом заявление о том, что генетические различия между людьми не имеют значения, не ослабит влияния генома, а вот неспособность признать в генетической лотерее системную силу, создающую неравенство, поможет евгенической идеологии добиться цели и сохранить эти неравенства как «естественные», не подвергнув их критическому анализу.
Построение справедливого социального порядка требует антиевгеники, а не слепоты, благодаря которой не видны гены.
Мы обязаны ответить на вопрос, поднятый социологом Рухой Бенджамин: «Как взять науку и технику на вооружение в борьбе за свободу?»
Идеологи евгеники имеют фору: они уже целое столетие рассказывают, как с помощью генетики подпитывать иерархию и политику притеснения. У нас, антиевгеников, впереди много работы, поэтому в последней главе книги я хочу начать беседу о том, что значит быть активным антиевгеником в науке и политике, и предложить пять общих принципов.
1. Перестать тратить впустую время, деньги, талант и инструментарий, которые можно использовать для улучшения жизни.
2. Применять генетическую информацию для расширения возможностей, а не для классификации людей.
3. Применять генетическую информацию для достижения справедливости, а не для исключения.
4. Помнить, что удачливый не значит хороший.
5. Думать, как бы ты поступил, если бы не знал, кем станешь.
Разбирая эти принципы, я буду сравнивать три позиции.
Первая, евгеническая, — это видеть в генетических причинах свидетельство естественного, природного характера социального неравенства. Генетическую информацию о человеке можно использовать для более эффективного встраивания его в этот порядок.
Сторонники второй позиции, которую я называю геномной слепотой, считают генетические данные помехой социальному равенству и поэтому возражают против любого их использования в политике и науках об обществе. При любой возможности они стремятся не знать: ученым не надо исследовать генетические различия и их связь с неравенством в обществе, а другим людям не следует использовать полученные данные для каких-либо практических целей.
Этим подходам можно противопоставить предложенную мной третью, антиевгеническую позицию, которая не препятствует изучению генетики и нацелена на использование этой науки для уменьшения неравенства в распределении свобод, ресурсов и благополучия.
Перестать тратить впустую время, деньги, талант и инструментарий
Евгеника: ссылаться на генетическое воздействие для отрицания возможности улучшить жизни людей.
Геномная слепота: игнорировать генетические различия, даже если это приводит к растрате ресурсов и замедлению научного развития.
Антиевгеника: использовать генетические данные для ускоренного поиска эффективных мер улучшения жизни и сокращения неравенства.
Все наследуется. Два десятилетия назад этот факт в такой формулировке был предложен Эриком Теркхаймером в качестве «первого закона психогенетики». Это подозревали уже не одно десятилетие. Стоит еще раз процитировать прославленного эволюционного биолога Феодосия Добржанского:
«Люди имеют разные способности, силу, здоровье, характер и другие качества, важные с точки зрения общества. Существуют веские — хотя и не абсолютно убедительные — доказательства, что вариативность всех этих черт отчасти обусловлена генетикой. Заметьте: обусловлена, а не закреплена и не предопределена».
Доходы, уровень образования, субъективное восприятие благополучия, психические заболевания, проживание в хорошем районе, баллы на тестах когнитивных способностей, исполнительная функция, упорство, мотивация и любознательность — все эти параметры наследуются, но это не означает, что их нельзя улучшить и укрепить благоприятной средой. Можно.
В то же время из-за наследуемости этих качеств значительное количество исследований в области наук об обществе, призванных выявить конкретные среды для внедрения новых мер, оказывается пустой тратой времени и денег. Это происходит потому, что их дизайн основан на корреляции между каким-то аспектом поведения и функционирования человека с каким-то аспектом среды, который создает биологический родственник, например родитель, без поправки на тот факт, что родственники могут напоминать друг друга как раз потому, что они имеют общие гены. Изъян в методологии, наверное, был бы простителен, если бы эти дисциплины могли похвастаться стремительным прогрессом в разработке успешных программ улучшения жизней детей. Но этого нет.
Изменения реальны. Мы живем в мире, где не хватает времени, денег на науку, талантливых и подготовленных ученых, политической воли что-то делать. Неправильные выводы имеют последствия: усилий и средств может не хватить для чего-то другого.
Из-за неспособности даже рассмотреть ту роль, которую генетика играет в дальнейшей судьбе детей, мы сознательно раз за разом обрекаем себя на непредсказуемые ошибки. Это вопиющая расточительность.
Ученые и политики, придерживающиеся антиевгенических взглядов, должны быть озабочены уменьшением неравенства, вызванного разным генетическим риском, в том числе в области здоровья и благополучия. Для достижения этой цели потребуется разработать эффективные вмешательства по улучшению жизни.
Как я подробно рассказала в главе 9, генетические данные могут стать важнейшим инструментом, снабжая нас фундаментальными знаниями о связи между конкретной средой и результатами и помогая оценить, послужат ли принимаемые меры нуждам тех, кто больше всех рискует «генетически». (Я поставила это слово в кавычки, потому что, как я уже неоднократно повторяла, генетические различия между людьми могут быть связаны с результатом посредством социальных механизмов. Тем не менее измерение ДНК позволяет ученым увидеть аспект риска, который в противном случае мог бы остаться незамеченным.)
Чтобы науки об обществе приняли вызов и реально улучшили жизни людей, надо положить конец «молчаливому сговору» игнорировать ДНК как одну из ключевых причин различия в человеческих судьбах.
Применять генетическую информацию для расширения возможностей, а не для классификации людей
Евгеника: распределять людей по социальным ролям и позициям на основе генов.
Геномная слепота: делать вид, что все с одинаковой вероятностью могут достичь любых социальных ролей или позиций, если учесть средовые факторы.
Антиевгеника: использовать генетические данные для максимального повышения реальной способности человека добиться желаемых социальных ролей и позиций.
«Все будут знать, кто ты такой и что собираешься делать. Мне от этого просто жутко… Мир, где людей сортируют по врожденным способностям, прямо как в „Гаттаке“».
Это мрачное предсказание социолога Кэтрин Блисс в интервью MIT Technology Review касалось все большей доступности полигенных индексов, связанных с существенными для общества результатами, например образованием или криминальным поведением. «Гаттака» — это, конечно, фильм 1997 года с изобретательным названием из букв, обозначающих азотистые основания ДНК. Итан Хоук сыграл в нем амбициозного космонавта, которого «приземлили» за генетическую непригодность. После выхода «Гаттаки» на экраны Хоук женился на другой звезде этого фильма, Уме Турман, а студенты, участники семинаров и журналисты начали без конца задавать вопросы о том, не приведет ли очередное исследование в области психогенетики к созданию антиутопии.
Хотя никто пока не предлагает делить детей по генетической «пригодности» на основе полигенных баллов, некоторые известные психогенетики уже намекали на возможное применение этих показателей для образовательного и профессионального отбора.
Наиболее видный среди них — психолог и психогенетик Роберт Пломин, сделавший долгую и славную карьеру на близнецовых исследованиях и полигенных индексах. В книге Blueprint, например, он пишет, что «по защищенной паролем ссылке на сайте компании, работающей с частными лицами, могут быть доступны сертифицированные наборы полигенных баллов, важных для профессионального отбора в целом и для конкретных должностей». Отбирать абитуриентов в учебные заведения и кандидатов на вакантные должности на основе измерений ДНК было бы, однако, ошибкой и эмпирически, и с точки зрения морали.
На практике нам пришлось бы столкнуться с масштабом воздействия полигенных баллов на конкретного человека. В контексте социальных исследований они бывают невероятно полезны, так как способны объяснить 10% дисперсии сложного результата, например достигнутого уровня образования, что сопоставимо с эффектом других переменных, которые обычно используют в этих дисциплинах, например дохода семьи. Выводы таких исследований касаются средних результатов людей с низкими и высокими полигенными баллами.
Спрогнозировать среднее значение для группы гораздо проще, чем предсказать результаты конкретного человека, именно потому, что оно «сглаживает» все особенности и счастливые случайности, которые делают нашу жизнь непредсказуемой. Диагностические тесты — аналогичные домашним для определения беременности или лабораторным для выявления стрептококковой ангины — на индивидуальном уровне намного точнее любого полигенного индекса. А ведь в контексте отбора надо будет дополнительно учитывать другие данные о человеке, например его оценки, результаты экзаменов, опыт работы.
Но даже если бы полигенные индексы предсказывали судьбу намного точнее, все равно не следовало бы распределять людей по ролям и позициям в обществе исходя из измерений генотипа.
Расскажите друзьям
