Рынок как душа и соблазн. Как была устроена торговля в Италии в эпоху Ренессанса

Северную и Центральную Италию XV-XVI веков отличала чрезвычайно насыщенная торговля. Весь этот регион со множеством крупных и средних городов, портами, каналами и дорогами был гораздо более урбанизированным, чем остальная Европа. Даже в самых маленьких сельских и городских общинах имелись постоянные лавки и регулярные рынки. Например, в Альтопашо, тосканском горном поселке с населением всего около 700 человек, работало аж пятеро сапожников, двое бакалейщиков, торговец керамикой и кузнец. Политическая раздробленность Италии не препятствовала торговле — просто сделки заключались в десятке валют, которые выпускались разными городами.

По мере того, как рос уровень жизни, расширялся рынок потребительских товаров, а новые технологии позволяли производить больше товаров и продавать их по более низкой цене.

Среди инноваций этого времени — дешевые ткани, имитирующие шелк и бархат; изделия из стекла, сделанные под фарфор; стеклянная бижутерия, окрашенная под драгоценные камни и т.д. Описи имущества показывают, что в XV-XVI веках люди владели большим количеством вещей, чем их предки: в сундуках и ларях хранилось больше льняного белья, на стенах висело больше картин, в буфетах стояло больше майолики и стеклянной посуды.

Даже у крестьянина, не владеющего собственной землей, судя по одной из бухгалтерской книг, была возможность купить дорогую кровать, позолоченные и посеребренные пряжки и украшения — для этого он использовал кредитные механизмы и натуральную оплату.

Рынки в Венеции, Флоренции, Милане, Генуе, Мантуе и других городах занимали огромное место в жизни горожан. Рынок был местом досуга, дарил возможность испытать азарт торга и наделял горожан некоторым чувством защищенности перед будущим — нагруженные товарами лавки свидетельствовали о материальном процветании региона.

Итальянцы шопились порой самоотверженно. Их потребительское поведение не сводились лишь к бытовой необходимости — покупки делали, чтобы сказать что-то миру. Когда семнадцатилетняя маркиза Мантуи Изабелла д’Эсте, составляла список покупок для отправляющегося в Париж придворного, она просила привезти черную ткань для мантии и добавляла: «Но если она будет не лучше той, что носят все вокруг, такая мне не нужна!»

Толпа равных, торг и счастливый билет

Рынок был душой города. Многие интеллектуалы, особенно проповедники, были этим недовольны. Венецианский писатель Томазо Гарцони считал, что здесь слишком много соблазнов и люди предаются «отвратительной и ужасной» праздности — «едят, пьют и наслаждаются жизнью»! Сама по себе торговая деятельность, имеющая своей целью прибыль, считалась с моральной точки зрения сомнительной, а кроме того, как полагал, например, богослов и полемист Бернардин Сиенский, рынок разжигал страсти, «возбуждая плоть через вкус, осязание и обоняние». Рядом с торговыми рядами часто располагались бордели. Писатели сомневались и в целомудренности контактов покупателей и торговок.

Продавщиц, особенно тех, торговал вразнос, регулярно обвиняли в проституции — неслучайно энциклопедист XV века Полидор Вергилий в своём обзоре человеческих изобретений поместил meretrice (блудницу) после mercanzia (торговли).

Особенно авторы беспокоились о репутации благородных дам. Если в Северной Европе обязанность ежедневных покупок обычно возлагалась на старшую женщину в доме — жену и/или мать, то в Италии появление женщин благородного происхождения на публике считалось неприличным. Добропорядочные жены, даже с покрытыми волосами и в благопристойном одеянии, оказывались открыты для оценивающих мужских взглядов и прикосновений. Поэтому местные женщины высших сословий были редкими гостьями на рынке. Иностранцы постоянно отмечали эту особенность, а когда венецианский посол Алессандро Маньо в конце XVI века отправился в Лондон, он был поражен тем, как много женщин было вокруг и как свободно себя чувствовали англичанки.

Иностранные путешественники также обращали внимание, что в Италии состоятельные люди могли сами выбирать мясо, рыбу, фрукты и прочее для своего дома, но все же большую часть покупок за них делали слуги.

Процесс купли-продажи всегда сопровождался торгом. Бернардина Сиенского весьма расстраивала эта практика: «Такое впечатление, что все поклялись ничего не покупать и не продавать, прежде чем не наврут с три короба». При этом итальянцы божились как последние язычники: клясться именами святых стало обязательной традицией торговли. «Ей-Богу, не продам тебе ничего», «Клянусь Евангелистом — продашь!» — и далее в таком духе. «И так мы поносим Бога ради головки чеснока» — на возвышенной ноте заключал Бернардин.

Еще одной причиной недовольства итальянских публицистов было то, что на рынке происходило смешение сословий. Представителей верхов там не всегда встречали с почтением. В сборниках придворных анекдотов фигурирует история о том, как в 1491 году герцогиня Миланская Изабелла Арагонская отправилась на прогулку по местному рынку, повязав на голову маленький шерстяной платок, ношение которого здесь не было в обычае. Какие-то женщины начали отпускать злобные замечания по этому поводу, а Изабелла принялась ругать их в ответ, и дело чуть не дошло до драки.

Какими тогда бывали словесные перепалки, позволяет судить другой казус: однажды в Риме рабыня Катарина назвала аристократа «идиотом», половина которого «ещё находится в материнском чреве», за что получила по голове тыквой.

Рынок был живой бурлящей средой, но все же торговцы стремились обеспечить приемлемые условия для респектабельной публики. К примеру, во Флоренции гильдия бакалейщиков запретила своим членам зазывать покупателей, которые смотрели товары в других лавках. Аналогичный венецианский декрет 1507 года запрещал продавцам беретов и шляп покидать свои прилавки и «хватать проходящих за руку или одежду».

Что касается непосредственного участия самих аристократов в торговых предприятиях, то подобающей их статусу была лишь торговля ценными и экзотическими товарами (шелк, пряности) и оптовая торговля. При рассмотрении ходатайств о вступлении в дворянство в Венеции XVI века чиновники обращали внимание на характер деятельности предков кандидата. Одному просителю было отказано, поскольку его предки лично нарезали клиентам салями. Но в других заведениях, например, в аптеке, личное участие в обслуживании клиентов считалось совместимым с дворянским достоинством.

Когда владелец лавки или предприятия накапливал достаточный капитал, он часто оставлял свое дело и удалялся на жизнь в поместье.

Для знатных людей идеалом было обеспечивать себя всецело за счет собственных имений, и они гордились своим домашним производством. Одной из принятых форм дара в этом кругу были заготовки из выращенных на своей земле продуктов и дичь со своих угодий. Так, маркиза Мантуи Изабелла д’Эсте отправляла друзьям собственные соленья.

Один или два раза в год в городах и пригородных местностях устраивались ярмарки, которые длились, как правило, несколько недель. Особенность ярмарок заключалась в том, что только там была разрешена свободная торговля иностранных купцов и ввоз иностранных товаров.

Проведение ярмарок часто совпадало с религиозными праздниками. Венецианская ярмарка, самая известная в регионе, была связана с праздником Вознесения Господня. В этот же день проходила церемония обручения дожа с морем — старинный ритуал, символизирующий связь Венеции и ее лагуны, и важная часть саморекламы города.

Многие виды торговли появились в Италии. Один из них — аукционы, которые проходили здесь как минимум с XIII века. Они считались одной из самых прозрачных форм сбыта и использовались для продажи практически любых товаров и услуг. На аукционах часто предлагались подержанные товары: мебель, одежда, книги, но также там могли продаваться права на сбор налогов и на поставку чего-либо для города, или права на управление галерами, отходящими в Левант (на аукционе в Венеции) и во Фландрию (во Флоренции). Как правило, аукционы устраивались для продажи семейного имущества, но они выручали во многих ситуациях.

В 1386 году администрация Милана развернула кампанию по сбору средств на перестройку миланского собора: организовывались театрализованные представления, устанавливались ящики для пожертвований и т.д. Однако многие откликнувшиеся жертвовали не деньги, а одежду, драгоценности, предметы домашнего обихода и даже скот. Поэтому, чтобы превратить дары в наличные, церковь провела аукцион, имевший большой успех. В Милане на аукционах также продавались товары, конфискованные за неуплату налогов, имущество бунтовщиков и вещи, отданные в залог, которые не мог выкупить владелец.

Другой формой торговых операций, которая была популяризована в Италии, является продажа лотерейных билетов. Сначала лотереи проводились государствами (часто для сбора денег на войну), затем идея была подхвачена частными предпринимателями. В середине XVI века лотереи были широко распространены в Венеции, Риме и Генуе. Обычно разыгрывался один или несколько призов (деньги или ценные предметы); участники покупали билеты, на которых писалось их имя, и выигрывал тот, чей билет вытаскивался. Разумеется, лотереи имели больше общего с азартными играми, чем с традиционной торговлей, но это был эффективный способ получения денег с населения.

Азарт работал: венецианцы, например, делали ставки даже на пол будущих детей и на кандидатов в кардиналы, вот и билеты, манящие крупным кушем, вызывали у них энтузиазм. Поскольку между моментом продажи лотерейных билетов и проведением розыгрыша могло пройти значительное время, билеты превращались в ценные бумаги и даже передавались по наследству.

В лотереях участвовали все слои общества, включая бедняков, надеющихся на благоволение Фортуны. Памфлетист Пьетро Аретино, прозванный «бичом государей» исчерпывающе описал лотерейную лихорадку: «Толпы людей в исступленном состоянии, задыхающихся и топчущих друг друга в давке за билетами… Это мелочь для тех, кто может позволить себе выбросить деньги на ветер, но трагедия для бедных и беззащитных».

«Справедливые цены» и антимонопольные меры: как города управляли торговлей

Главный венецианский рынок Риальто в 1497 году был объявлен священной территорией (sacrario) — не в смысле святилищем, а в смысле особо важной зоной, где действовали строгие государственные меры по обеспечению порядка проведения экономических операций. Весь торговый район был собственностью города, и его работа с раннего периода тщательно регулировалась. За торговлей надзирали более 30 контролирующих органов: при всей видимой хаотичности рынка каждый торговец был зарегистрирован и каждый товар обложен налогом (налоги на ввоз и продажу формировали значительную часть доходов республики).

В 1173 году в Венеция была учреждена джустиция веккья (Giustizia Vecchia), институт, функциями которого был контроль над поставками и ценами, а также защита покупателей от мошенничества.

Основные продукты питания (хлеб, мясо, рыба, масло), как правило, имели фиксированные цены — получать прибыль от их продажи считалось недостойным. Чиновники вывешивали списки со «справедливыми ценами», чтобы предотвратить спекуляцию, и следили, чтобы продавцы честно взвешивали. Цены контролировались и в других городах.

Помимо самого города, крупным владельцем лавок была церковь. Вообще в Италии большинство лавок принадлежали не частным лицам, а учреждениям. Доход, который они приносили, шел на содержание чиновников и на благотворительность.

Во Флоренции начала XV века более 20% всех лавок принадлежали церкви и благотворительным организациям. Госпитали Санта-Мария-Нуова и Сан-Джованни-Баттиста были одними из крупнейших собственников лавок, а уже за ними следовали гильдии. Церковь была задействована и в надзоре за торговлей: например, в Пистое этим занимались попечители алтаря святого Иакова пистойского собора, в Комо — монахи ордена гумилиатов.

Многочисленные указы и гильдейские правила устанавливали, кто имеет право продавать товар, какие меры весов необходимо использовать, каким должно быть устройство лавки и мастерской, как должны выглядеть вывески и т.д. Большое количество мер было посвящено идентификации продавцов.

В первую очередь правила касались перекупщиц (revenditrice), которые, в отличие от продавцов-крестьян, торгующих собственным урожаем, считались недобросовестными. Перекупщицы были своего рода париями рынка и должны были носить табличку с буквой «R». Им было запрещено одеваться как крестьянки, чтобы не вводить покупателей в заблуждение, и они могли покупать товар для перепродажи только в строго определенное время суток, обычно ближе к закрытию рынка.

Стандарты и гарантии качества распространялись только на некоторые категории товаров. Например, дорогие ткани продавались с официальными свинцовыми пломбами (bolle) или сертификатами, удостоверяющими их подлинность. В Милане вся продаваемая шелковая ткань штамповалась в гильдейском управлении, а покупатели обязаны были предъявлять свои покупки в течение трех дней после продажи чиновникам гильдии для проверки. Если материал оказывался бракованным или поддельным, покупатель получал свои деньги обратно плюс компенсацию в размере 25% от покупки.

Гильдии выступали за честную конкуренцию. Уставы запрещали одному владельцу иметь несколько лавок одного профиля, поэтому если, например, торговец тканями хотел расширить дело, ему нужно было вкладывался в магазин с другой специализацией.

Еще одно распространенное гильдейское правило — чтобы в лавках-мастерских (боттегах) покупатели могли видеть внутреннее пространство, где работает мастер. Все эти правила, защищавшие интересы покупателей, были выгодны и самим гильдиям.

Часто рутинную работу по контролю за рынком брали на себя откупщики налогов — они покупали право взимать налоги с продукции, продаваемой на рынке, в обмен на единовременный платеж городу. В Милан и Болонье откупщики выполняли функции управляющих рынком: распределяли места между лавочниками, собирали налоги, налагали штрафы и следили за тем, чтобы территория регулярно убиралась. Откупщики налогов и рыночные контролеры часто были одиозными фигурами. Заработок последних наполовину складывался из штрафов, что, разумеется, вызывало сомнения в их добросовестности. Но где любят ревизоров?

В Италии эпохи Возрождения, возможно, именно рынок был самым «продвинутым» местом — его идеалами были честность и доверие. Дворец Дожей едва ли может быть символом демократизма, а вот рынок Риальто — вполне.

Ничего личного, просто бизнес: международная торговля

Венецию описывали как Вселенную в миниатюре — здесь можно было найти все, что только есть в мире. Город был центром посреднической торговли между Востоком и Западом и в XIV-XV веках находился на вершине своего могущества. Венецианцы оперировали в крайне конкурентной и агрессивной сфере международной торговли и всегда делали все для защиты своих коммерческих интересов. Коммерция пронизывала всю повседневность города. Очень характерно, например, как венецианская хроника XV века описывает бедствие: «Много людей погибло и много товаров испорчено».

Венеция доминировала в торговле в Восточном Средиземноморье и с Левантом благодаря своему большому торговому флоту (в начале XV века насчитывавшего, по некоторым данным, аж 3 тысячи кораблей), стратегическим опорным пунктам и военным флотилиям, охранявшим торговцев.

На Ближнем Востоке венецианцы закупали также товары из Центральной Африки и с Дальнего Востока: на Риальто можно было найти египетский тростниковый сахар и занзибарскую слоновая кость, гвоздику и мускатный орех с Молуккских островов, индийскую корицу, персидские ковры и китайский шелк.

Процветание Венеции зависело от контроля над торговыми путями, поэтому, когда в 1453 году османы захватили Константинополь, венецианцы поспешили договориться с новыми властителями. Еще не успели потухнуть пожарища взятого города, как венецианская делегация явились к султану. Папа мог сколько угодно метать громы и молнии в адрес неверных, но политика не должна была мешать коммерции. «Будучи купцами, — писал венецианский посол в Стамбуле в 1553 году, — мы не можем существовать без связей с Портой». В дипломатической службе Венецианской республики его должность была самой престижной и самой высокооплачиваемой.

Венецианские купцы лично вели свои дела с восточными «партнерами». Например, Лоренцо Контарини в 1430-1440-е годы был в Бейруте и несколько лет жил в Сирии. Андреа Барбариго в середине XV века торговал на Крите, затем в Лондоне и, наконец, в Валенсии. Андреа Каппелло был венецианским консулом (официальным наблюдателем за венецианской торговлей от имени правительства Венеции) в Трапезунде, а затем на Кипре. Венецианцы говорили на языках тех городов, где они базировались, и находились в тесных отношениях не только с местными бизнесменами, но и с сановниками.

Купцу всегда нужно было быть информированным. Часто от того, получал ли он информацию раньше конкурента, зависело, преуспеет он или потерпит убытки.

Чтобы оставаться в курсе новостей, купцы писали необъятное количество писем. Между 1364 и 1410 годами торговец Франческо Датини обменялся 125 549 письмами со своими агентами в Барселоне, Валенсии, Авиньоне, Генуе и Пизе. В разгар своей деловой активности он обменивался примерно 10 000 деловых писем в год.

Особенно купцы были заинтересованы в том, чтобы одними из первых получать сведения о новых торговых путях, для чего были необходимы карты. И здесь в дело вступал промышленный шпионаж.

Например, в 1502 году правитель Феррары Эрколе д’Эсте послал своего агента по имени Альберто Кантино в Лиссабон под видом торговца чистокровными лошадьми. Там Альберто заполучил у португальского картографа за взятку в 12 дукатов карту со всеми последними открытиями португальцев. В истории эта карта известна по имени Кантино, а не по имени своего создателя. Подкуп, тайное копирование документов и карт с помощью доверенных слуг — этими методами вовсю пользовались коммерсанты эпохи великих географических открытий, времени, когда международная торговля стала делом невероятно выгодным, опасным и захватывающим.