«Каждый хочет сделать русский Vice, и ни у кого не получается». Интервью с Агатой Коровиной — автором документалок про последнего эмо России и парня, который пытался убить себя 50 раз

Ни один нормальный человек не признается, что любит документальное кино. Если произнести вслух «документальное кино» и посидеть с закрытыми глазами, представляется какой-то верх интеллектуальной мысли, что-то дичайше тухлое и нудное до ужаса. И у меня такие мысли в голове обитают.

Но есть то, как мы думаем, и то, как хочется думать.

И мне хочется думать, что документальное кино — это «Hated: GG Allin and the Murder Junkies» Тодда Филлипса, «Дикий пляж, дикий пляж» Александра Расторгуева, «Бабочки» Дмитрия Кубасова, ну и мои фильмы, разумеется. Но это только мои тайные помыслы.

Доком считается и журналистский репортаж, и склейка говорящих голов, и смонтированное кинонаблюдение, и эксплейнеры, и хроника, и блогинг.

Кто-то делает акцент на том, что док — это в первую очередь фильм, поэтому он должен быть произведением искусства, кто-то — что это часть реальности, и ее надо просто ухватить и показать, неважно, каким способом. Кто-то выполняет некую миссию и с помощью дока указывает на социальную несправедливость, кто-то через док пытается понять себя, а кто-то пять лет снимает колонию сусликов (дай бог здоровья этим людям, они крутые).

Короче, как будто нам правда нужно новое слово или система жанров внутри документального кино. Просто, действительно, сравнивать «Саламанку» Саши Кулак, ее же «Хроники ртути», потом «Ладони» Артура Аристакисяна, «Просто жизнь» Марины Разбежкиной, развлекательные фильмы на ютубе и тот же фильм про Джи-Джи Аллина (в котором Аллин ест собственные испражнения, на минуточку) — ну это проблематично.

Это как если бы на «Оскаре» была только одна номинация — за художественный фильм.

К тому же у нас нет единой площадки с документальным кино, где это все можно было бы отслеживать и понимать, что дайверсити существует и здесь, что нормально, когда есть философское документальное кино, снятое фотографом выверенными кадрами, и кривое — про мужика, который застрял в бетономешалке. Вполне вероятно, что это одна из причин, почему у людей голова начинает ехать, если они решили снимать док. И происходит страшное: они начинают думать о том, чтобы пойти в киношколу…

А там повторяют друг друга, потому что так сказал мастер, и все выходит на новый круг. Поэтому ассоциации с доком не очень — по крайней мере, у меня. Да и не только с самими фильмами, но и с их презентацией. Очень высокопарно, как по мне. Хватит сидеть в свитерах с умным видом, в конце концов, мы просто смотрим чей-то рендер! На предпоказе «Последнего эмо России» я устроила тематическую эмо-вечеринку. Всем сочувствую, кто там не был.

Как Агата попала в кино и как появился фильм про эмо

Я попала очень просто: мне позвонил коллега-журналист и предложил снимать документальные фильмы. Я согласилась. Если закрыть глаза на первый фильм, который на деле был интервью, то «Последний эмо России» — это первое, что я сняла в рамках документального кино.

Как это случилось? Я просто люблю сидеть на сомнительных сайтах: в ВК, на форумах. Был период, когда люди создавали себе персональные сайты вне соцсетей, на которых они себя активно выражали, есть тематические приложения, ленты «Одноклассников».

Скажу так: если современный человек способен зайти в магазин «Охотник и рыболов» или «Спецодежда» и заценить ассортимент, он готов и к подобной цифровой этнографии.

Недавно завирусилась тема с пуховиками: некоторые люди намыливаются в них и кайфуют. Это только вершина айсберга.

В общем, так я нашла группу «Эмо знакомства». Думала, что это очередная мертвая группа, но нет. Там были свежие посты в стиле «Николай, 30 лет, еще не сдох». Ну и как-то я стала общаться с участниками, думала, может, статью напишу или еще что, но потом я познакомилась с Виталием. Оказалось, что он работает охранником и ходит с друзьями в падик на эмо-сходки — этого было достаточно для работы.

Наметила примерный план: сначала я снимаю его как охранника, потом идем домой, потом — на сходку, в магазин эмо-атрибутики и так далее. И просила его снимать себя на камеру, пока я не приеду, но он этого не делал. И тут он пишет: «Агата, случилось страшное, меня друг побрил!» Я, конечно, очень расстроилась, что не сняла это, но на самом деле без этого события в фильме бы не появился скинхед. Не было бы балаклавы, пледа с котятами и великой сцены на спортивной площадке. Так что старое кинематографическое правило «событие должно начаться раньше фильма» снова подтвердило свою эффективность.

Съемки длились, кажется, пять дней. Все это время я была одна с камерой и героями. И до сих пор это для меня самый комфортный стиль работы.

Самой сложной сценой была эмо-сходка в падике. Даже не потому, что там было много людей. А потому, что я впервые увидела, как сложно снимать в такой локации. Когда ты тусуешься в подъезде с друзьями, это ощущается как феерия, тебе очень весело. На камере же ты получаешь группу людей, которая стоит кружочком, и ничего (!) не происходит.

Снимать на кортах

Чтобы что-то не упустить, я почти никогда не выключаю камеру — хожу за главным героем и все время записываю, то есть занимаюсь кинонаблюдением. Иногда задаю наводящие вопросы. Обычно мы договариваемся, куда примерно пойдем или что будем делать, ну а дальше я просто нервирую людей. Пока они не привыкнут и не начнут кайфовать (в идеале).

Иногда люди вынимают причиндалы перед камерой, иногда начинают режиссировать, говорить, что надо снять, а что показывать не нужно. Иногда я забываю, что нахожусь в тракторе, и падаю с него или снимаю сцену у полицейского участка, а потом меня оформляют как подозрительную личность. Документальное кино — оно такое, это как жить без тормозов, но с ощущением неприкосновенности и бессмертия — благодаря камере.

Камера очень защищает и поглощает. Думаю, любой документалист, который погиб на съемках, в последний момент держал камеру и думал: «*** [святые угодники], ********* [восхитительный] кадр». Не остановиться. Без камеры страшно идти в лес или в квартиру к незнакомцам. С камерой — нет.

Чем документальное кино отличается от художественного

В художественном кино всегда есть магистральная мысль режиссера, его видение и авторский замысел. Художественное кино — это мощный атомный ледокол, который уверенно движется по океану к своей цели и идее.

А документальное кино — это когда ты по тому же океану херачишь на весельной лодке, но до конца не уверен — куда именно. Если над тобой, конечно, нет фигуры злого редактора.

В документальном кино контроля над процессом намного меньше, чем в художественном. Ты можешь только представить, как будешь снимать и какие моменты затронешь, собственно, это все, что у тебя есть. Вот все идет хорошо, а потом главный герой перестает отвечать, не приходит на встречу, его друзья начинают тебе угрожать, а потом, когда все выравнивается, на тебя вдруг нападает беременная женщина. Поэтому приходится ориентироваться на месте.

Как находить необычных героев

Все зависит от того, кто для вас необычный герой. Новичкам в этом плане сложнее, потому что они только начинают открывать мир. Короткий тест: если вас удивляет или веселит фекальная трансплантация — пересадка кала одного человека другому, — скорее всего, вы новичок. Но и совсем прожженным людям тоже непросто — для них многое уже было, меняются только люди и места, они грустят, они в тоске. Так что здесь идеально быть середнячком, или не уметь останавливаться, или понимать, что ты на зарплате и работать надо.

Я, как уже говорила, нахожу героев на сомнительных сайтах, иногда я что-то сохраняю в рилсах. Люди также порой рассказывают всякие истории, в которые сложно поверить.

Так я узнала про парня, который больше 50 раз пытался покончить с собой и все еще жив, а в состоянии между смертью и жизнью он файтится с Люцифером, — так появился фильм «Бессмертный из Ржева».

Старые журналы — кладезь тем. Собственно, в «Русском репортере» была заметка об обществе трезвенников — поехала их снимать, сняла «Алексей Иванович, который стал Богом». Иногда я хожу в книжные магазины при университетах — там преподаватели публикуют свои исследования, часто крайне увлекательные. Не на все темы можно снять фильм, но в их сторону хотя бы можно думать.

Еще один рабочий способ находить интересные сюжеты — изучать региональную прессу. Лично меня интересуют новости в духе «Колуном по затылку: житель Республики Алтай напал на сборщика кедровых шишек» или «Россиянина засосало в самодельную бетономешалку».

Как находить тему

Наверное, герой — это уже половина темы. Хорошо бы, чтобы с ним еще что-то происходило, и лучше в режиме реального времени. Воссоздавать события — это та еще морока.

А так, принимая во внимание, что фильмы бывают самые разные, я бы все же советовала не путать тему с территорией.

У всех начинающих авторов есть эта проблема — они думают, что где-то существует область, где их ждет крутое кино.

Обычно смотрят в сторону криминала, секса, насилия, острой боли, политики — чего-то изначально очень яркого. Но конкретной темы в этом нет — человек просто хочет снять, например, что-то шокирующее про секс.

Хорошая тема дает конкретику и раскрывает выбранную территорию с необычного ракурса. Похороны — это территория. Конкретной темой могут быть, например, плакальщицы на похоронах. И один мой коллега в итоге нашел этих женщин и снял про них фильм. Так что да, хорошее качество документалиста — это умение найти яркую тему: человека, группу людей или место. А дальше все делают герои фильма. Ну, почти все.

Фиксирование утраченной реальности

У нас есть важные новости первого плана, а есть события, на которые в целом всем наплевать. История тоже преподается через даты, события, завоевания и правителей, и обычно там остается очень мало места для простого человека. А как раз через него, на мой взгляд, можно многое понять про общество или вспомнить то время, в котором мы все жили. Или не жили.

Мы как будто очень включены в реальность, потому что читаем новости, но в то же время очень мало видим, что происходит вокруг. А там один человек решает подвесить себя на кресте за Полярным кругом, другой закапывает себя заживо, третий уже тридцать лет строит лодку, чтобы наконец на ней уплыть за лучшей жизнью, и поэтому не достраивает.

Большинство современных жителей мегаполисов понимают, в какие места надо ходить, чтобы показаться «своим», каким спортом заниматься, что слушать, какой контент публиковать. Люди боятся пропустить что-то социально важное. Возникает иллюзия, на мой взгляд, это иллюзия, «правильной жизни».

Поэтому некоторых мои фильмы веселят — в них люди делают другие выборы, а некоторые видят в этом опасность, потому что, по их мнению, я показываю сумасшедших, «глубинный народ». На мой взгляд, то, что появляются разночтения, уже хорошо.

Я хочу продолжать снимать такие истории. Много фильмов начато, они просто ждут своего часа. Например, у меня есть половина фильма «Ди Каприо из Подольска» — про Романа Бурцева, который очень похож, собственно, на Ди Каприо. Я все ждала поворотный момент, и он наступил — Роман уехал на СВО. Теперь жду его возвращения. Такая история про человека, который получил минуту славы в тиктоке и на телевидении, а потом про него все забыли и он вернулся в комнату в общежитии.

Самый смешной момент на съемках

Я люблю приземленный юмор. Момент с писькой на съемках «Последнего эмо» был очень смешной. Я тогда думала — не хватает движа, вот бы кто-то подрался, сделал что-нибудь. И вот случается драка, и вот один эмарь достает из штанов свой половой орган и крутит им. Это, конечно, было весело.

Самый страшный момент на съемках

Наверное, когда мимо меня медведь ночью прошел.

Как раскрывать героев

Прежде всего я объясняю человеку, что я на его стороне и у меня нет задачи издеваться над ним. Говорю, почему захотела снять о нем фильм, объясняю замысел — и люди понимают, зачем я к ним иду.

Роману Бурцеву я сообщила, что мне интересно исследовать, как меняется жизнь человека, который был облюбован славой — что происходит после этого, какой путь он выбирает, чтобы вернуться или не вернуться в это.

Я не пытаюсь обмануть людей или подловить их. Просто надо иметь в виду, что это документальная съемка и нас может сильно занести. И да, бывает всякое, иногда после съемок люди хотят, чтобы я все удалила или заблюрила, хотя до этого очень активно работали на камеру. Не самый простой момент.

Но в момент съемок, если человек понимает, что он в безопасности, его слушают и относятся с уважением, он сам начнет потихоньку раскрываться. А если он чувствует, что тут охотятся за сенсацией и подгоняют его под определенные рамки поведения, он будет закрываться. Когда герой говорит нечто «правильное», что от него ожидают услышать, и в глазах у журналиста сразу мелькает огонек: «Да, это именно то, что нам нужно, давай еще, я нарежу это на рилсы», — люди считывают это, даже если до конца не осознают.

Важно вести себя на съемках максимально нейтрально. Я не реагирую на события. Когда я увидела плед с котятами в квартире скинхеда, я не могла даже улыбнуться, чтобы люди не подумали, что я над ними смеюсь. Мне хотелось улыбнуться, потому что я знала, что это крутой кадр и что он точно попадет в фильм. Но было нельзя. Если бы у меня в комнате человек снимал мои вещи и улыбался, я бы напряглась.

Быт — место, где мы самые голые и незащищенные. И если кто-то обсасывает твою самую сокровенную часть, мусолит, открывает твой ящик, видит там вибратор и хихикает, твоей первой мыслью будет прогнать этого человека. И так не только с вибраторами бывает, а вообще с чем угодно — с мыслями, чувствами, интересами.

Планы на будущее

Есть много фильмов, которые я хочу снять, а некоторые из них поместить в выставочное пространство — настолько там великий грязный арт. В планах также сделать свой ютуб-канал с документальными фильмами, потому что хочешь не хочешь, а площадки всегда предъявляют требования к своим авторам.

Также планирую публиковать на этом канале работы других документалистов, покупать и публиковать. В идеале — регулярно платить ребятам зарплату, чтобы они снимали больше фильмов и показывали, что происходит в разных регионах России. В этот момент жадность какая-то просыпается. Хочется быть во всех местах и сразу.

Я далеко не первая, кому пришла эта идея. И обычно все хотят сделать русский Vice, и ни у кого не получается. Но здесь все будет иначе. Представьте канал, на котором все фильмы в духе «Эмо», канал, через который вы сможете хотя бы примерно понимать, что происходит в параллельных жизнях у людей в Тверской области или на Алтае, которые никогда не выбирали носить карабины и ездить на фиксах.

Советы начинающим документалистам

Первое. Поменьше облизывайте себя и не пытайтесь выражать через документальный фильм внутреннее горе, которое сидит в каждом из нас.

Второе. Придумывайте ***** [убойные] названия.

Третье. Находите не просто территорию, а конкретное событие, которое будет там происходить.

Четвертое. Не бойтесь резать материал на монтаже. Просто примите, что не все крутые моменты войдут в фильм.

Пятое. Решайте на месте и быстро. Второго шанса может не быть, но при этом всегда есть риски. В документальном кино это важно — понимать, что, если тебя кто-то спас, скорее всего, это был ты сам.