Из ваших отношений пропал секс? Вот как его вернуть
«Все на свете связано с сексом, кроме самого секса. Секс подразумевает власть». Джейсон Стэтхем. Ладно, Оскар Уайльд.
Сексуальность пронизывает всю нашу жизнь. Без секса нам не хватает искреннего удовольствия от повседневного существования, которое мы можем разделить с любимым человеком. Секс дает нам уверенность, что в наших отношениях можно найти опору. Что же делать, когда он как-то незаметно из них исчезает? Семейный психотерапевт Оскар Хольцберг в книге «Любовь нуждается в любви: Как сохранить чувства на всю жизнь», вышедшей в издательстве «Альпина Паблишер», дает практические рекомендации по тому, как реанимировать увядшую сексуальную жизнь.
«Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал», — беспощадная мудрость Оскара Уайльда. В сфере сексуальности она оказывается буквальной правдой. Секс уходит из наших отношений не из‑за безразличия, а как раз наоборот — потому что он слишком много для нас значит. В сексуальности мы достигаем предельной близости и становимся невероятно уязвимыми. И чем сильнее она может нас осчастливить, тем глубже способна ранить.
Мы рискуем потерпеть фиаско, быть отвергнутыми, мучительно наблюдать, как тает вожделение партнера. А потом еще и узнать, что оно, это вожделение, внезапно вспыхнуло к ее слащавому инструктору по йоге.
Сексуальная неудовлетворенность — мощнейший спусковой крючок кризиса отношений, и страх перед ней накрывает нас мгновенно.
У Елены и Стефана ситуация с сексом напоминает знаменитое bon mot Эдёна фон Хорвата о самом себе: в действительности все совсем иначе, просто до действительности редко доходит дело. После долгих колебаний Стефан решается заговорить о своем сексуальном разочаровании. Елена воспринимает это как прямой упрек — будто редкий секс целиком на ее совести. И решительно отвергает такую постановку вопроса.
Слово за слово, и Стефан в запале заявляет, что не намерен жить в отношениях без секса. Для Елены эти слова звучат настолько угрожающе, она чувствует себя под таким прессом, что ее желание полностью блокируется.
Их сексуальная жизнь окончательно угасает — пока Стефан не убеждает ее, что ни на секунду всерьез не задумывался о расставании.
В парной терапии отражается вся хрупкость сексуальной сферы. Когда пара начинает чувствовать себя увереннее и восстанавливает близость, партнеры рано или поздно затрагивают тему своей интимной жизни. Но страх возможной неудачи и здесь нередко приводит к тому, что на следующем сеансе они снова отклоняются от курса и забираются в дебри совершенно иных проблем.
Так сексуальность раз за разом ускользает даже из терапевтического процесса, если терапевт целенаправленно не удерживает фокус на ней. Как любящие партнеры мы должны вместе искать причины исчезновения нашей сексуальности — какие внутренние барьеры ее блокируют, почему мы отдалились друг от друга.
Но как именно уходит секс? Похоже, существует закономерность: сначала пары перестают делиться друг с другом своей сексуальностью, а затем уже не делятся даже разочарованием по этому поводу. После чего их общая сексуальная жизнь безмолвно иссыхает, как река в засуху.
Большинство пар проходят через период безумной влюбленности, когда от бесконечных любовных утех оба не могут выспаться. Они набрасываются друг на друга с лихорадочностью наркоманов, с каждым оргазмом получая новую дозу гормонов эйфории. По сути, мозг влюбленных по активности действительно напоминает мозг наркозависимых.
Но эта фаза неизбежно завершается. Наш организм не может долго функционировать на таких высоких оборотах. Гормональный запас истощается. Секс теряет непредсказуемость: исчезает очарование новизны и трепет открытий. Мы прибыли в пункт назначения. И происходит то, что медики изящно‑неуклюже называют «снижением частоты коитуса».
Если мы хотим сохранить живой нашу сексуальную жизнь, придется перестроиться. Мы уже не можем играть в привычную игру, пассивно ожидая, пока спонтанно не вспыхнем страстью друг к другу.
Повседневный стресс — одна из самых банальных и одновременно главных причин угасания сексуального экстаза. Непрерывный поток медиаконтента тоже делает свое разрушительное дело. «Сексуальное желание изгоняется эффективнее через его чрезмерную культурную инсценировку, почти тотальную коммерциализацию и электронное рассеивание, чем это когда‑либо могло сделать старое подавление через запреты», — утверждает Фолькмар Зигуш.
Главное лекарство: снова вернуть секс на верхние строчки списка приоритетов… что чаще всего просто означает — выделить на него время. И поскольку нас двое, нам нужно об этом договориться.
Вспоминаю пару, жаловавшуюся на отсутствие секса. У них были отношения на расстоянии, и виделись они только по выходным. Эти драгоценные дни они посвящали домашним делам, совместным походам в фитнес‑клуб, встречам с друзьями и киносеансам. Чтобы все успеть за короткие выходные, они тщательно составляли план. Вот только секс, как ни странно, в этот график не вписывался.
Идея заниматься сексом по договоренности многим поначалу кажется отталкивающей.
Разве желание не должно возникать спонтанно? Должно, конечно. Но для начала оно хотя бы должно возникать. Секс хотя бы должен быть.
Речь ведь не о том, чтобы запланировать оргазм на пятницу, 20:25, а о том, чтобы поддерживать желание живым. И откликаться на взаимные приглашения. Из этого могут вырасти ритуалы, оживляющие сексуальную жизнь.
В разгар нашего родительства у нас было кодовое выражение: «Давай еще немного поваляемся». Дети очень быстро раскусили этот шифр и молниеносно исчезали в своих комнатах, спасаясь от неловкого родительского притворного дневного сна. У других пароль может звучать: «Я к тебе прижмусь». Но и отсутствующие носки для сна или снятый верх от пижамы тоже могут красноречиво сигнализировать: «Вообще‑то я не против…» Принцип Nike — «Просто сделай это!» — помогает сексуальности не заснуть окончательно.
Нам вовсе не обязательно всегда сначала быть в состоянии дикого возбуждения, чтобы затем наброситься друг на друга. Мы можем начать с ласк и поцелуев, постепенно пробуждая друг в друге желание. Вместо привычной схемы «сначала желание, потом возбуждение» может работать и обратная: «сначала возбуждение, потом желание». Говоря проще: аппетит приходит во время еды.
Кроме того, мы можем научиться замечать маленькие эротические моменты повседневности. Чувственное движение, особая интонация, линии тела под одеждой, случайно обнаженный участок кожи, мимолетное прикосновение — все, что вызывает в нас хотя бы легкий сексуальный отклик.
Возможно, не всегда есть условия для немедленного секса с множественными оргазмами. Но почти всегда есть шанс не просто проигнорировать искру желания, а выразить и разделить ее через прикосновение, ласку или слово. Так мы поддерживаем эротический диалог и показываем партнеру, что все еще желаем его. Даже если она отталкивает нас фразой: «Тебе от меня нужен только секс!» Нет, не только, но и он тоже! А теперь давай поговорим о том, чего тебе не хватает.
Секс никогда не бывает просто сексом
Поскольку секс — важный критерий выбора партнера, многие из нас выбирали спутника жизни и по тому, насколько комфортно и защищенно мы чувствуем себя в горизонтальной плоскости. Некоторые пары постоянно конфликтуют, но при этом наслаждаются великолепным сексом. Другие глубоко связаны эмоционально, но годами не прикасаются к интимным зонам друг друга.
В одних исследованиях сексуальная удовлетворенность прямо коррелирует с общей удовлетворенностью отношениями, в других — не показывает никакой связи.
Но многие данные указывают на то, что сексуальность становится симптомом конфликта и кризиса именно тогда, когда отношения для одного из партнеров становятся невыносимо тягостными. Таким образом, проблема не в самом сексе — она лишь проявляется через него.
Иная ситуация, если сексуальность никогда, даже в медовейший период отношений (и речь не о самом первом, по понятным причинам неловком опыте), не приносила настоящего удовольствия. В таких случаях пары, как показывает моя практика, крайне редко развивают сколько‑нибудь удовлетворительную совместную сексуальную жизнь.
По всей видимости, не стоит отмахиваться от посредственного секса в начале отношений, надеясь, что все как‑нибудь само собой наладится и сексуальные предпочтения партнера волшебным образом изменятся.
Если же секс пришел в упадок, хотя когда‑то мы устраивали восхитительные оргии вдвоем, наша сексуальная неудовлетворенность — это сигнал бедствия, призыв обратить внимание на эмоциональные конфликты в паре.
Такой же точки зрения придерживаются исследователи привязанности в парах, например Сью Джонсон.
По ее мнению, для секса прежде всего необходима безопасность. Как только партнер перестает чувствовать, что его видят и понимают, перестает ощущать эмоциональную защищенность — он отдаляется от сексуальности.
Женщина не может открыться и отдаться, если чувствует себя отвергнутой или непонятой, если она видит эмоциональное отторжение. Именно так мои клиентки часто формулируют собственные ощущения. Насколько они не могут эмоционально достучаться до партнера, настолько же они становятся недоступны для него сексуально.
Исчезнувший секс, таким образом, всегда выступает и сигналом. Какие нерешенные конфликты таятся между мной и моим партнером? Иногда это старые раны, которые забылись как «не такие уж серьезные», но оказались достаточно глубокими, чтобы убить сексуальное желание. Здесь требуется работа над отношениями. Кто хочет близости в постели, должен научиться слышать и понимать чувства своего партнера. Но сексуальность не восстанавливается по волшебству — как правило, нам приходится, как было описано выше, активно возвращать ее к жизни.
То, что наша сексуальность исчезает с радара отношений, связано и с нашим главным сексуальным органом — мозгом.
Мозг людей каждого поколения впитывает различные сексуальные образы, идеалы, цели и страхи, определяющие человеческое мышление и переживания. В нашу лихорадочную эпоху все это мелькает, как в калейдоскопе. Был секс и до появления противозачаточных таблеток, секс до эпидемии СПИДа, секс до виагры, секс до сайтов знакомств, секс до интернет‑порно.
Сексуальность — это всегда еще и нечто такое, в чем мы лишь участвуем и что нередко заставляет нас следовать ложным представлениям, усложняющим нашу (сексуальную) жизнь. Например, устойчивый миф о вагинальных оргазмах или заблуждение, что мужчины якобы намного сильнее одержимы сексом, чем женщины.
То, что сегодня в сексуальной сфере мы «все можем и ничего не должны», как метко замечает сексолог Ульрих Клемент, не стирает эти культурно обусловленные шаблоны. Одним из самых сбивающих с толку мифов остается идея о «накоплении влечения» — будто сексуальная энергия, словно пар в котле, непременно должна найти выход. Влечение — любимая концепция мачо. Неудивительно, что она такая живучая. Получается, секс уже не вопрос желания, а физиологическая необходимость. Это заранее оправдывает любое посягательство.
Но на самом деле никто не обязан заниматься сексом. Сексуальность — это важная, глубоко заложенная в нас система поведения, которой мы с энтузиазмом следуем, потому что организм щедро вознаграждает нас экстатическими ощущениями блаженства. Посредством культуры и общества мы впитываем образы, представления и кажущиеся нам несомненными истины, которые определяют, как мы думаем о сексуальности, как воспринимаем ее, как действуем в этой плоскости. Бессмысленно сводить секс и сексуальность лишь к нашему биологическому наследию.
В идеале мы способны объединить сексуальность с другой нашей ключевой поведенческой системой — системой привязанности. Но если нами владеет сильный страх привязанности, мы неизбежно перегружаем сексуальную сферу. Секс тогда служит не удовольствию, а нашим страхам, как точно подмечает Сью Джонсон.
Когда зависимый партнер соглашается на нежеланный секс только ради сохранения отношений. Когда тревожный партнер постоянно требует секса, чтобы успокоить свой панический страх потери. Или когда игнорируемые эмоциональные связи компенсируются интенсивным физическим сексом. Как у одного из моих клиентов, которому требовался ежедневный секс с партнершей, чтобы не чувствовать себя внутренне потерянным и, как он выражался, «разбалансированным».
Мы носим в себе желание, которое никогда не иссякает. А значит, нас невозможно наполнить до краев, окончательно удовлетворить. Да, сразу после оргазма мы ощущаем блаженное насыщение. Но вскоре снова возникает эта горько-сладкая тоска неисполненности. Она никогда не покинет нас полностью. Важно это понимать, иначе, ощущая такое томление, мы можем решить, что с нашими отношениями или сексуальной жизнью что‑то фундаментально не так.
Именно в такой чувствительной области, как сексуальность, мы сталкиваемся с феноменом «расползания концепции». Психолог Даниэль Гилберт описывает его так: «Когда проблемы возникают реже, мы автоматически начинаем считать проблематичными все больше обстоятельств». Таким образом, мы незаметно расширяем границы концепции «нормы». То, что вчера считалось приемлемым, сегодня уже кажется неудовлетворительным. Наш взгляд на вещи неуклонно смещается — и не в лучшую сторону.
Секс у нас, конечно, хорош — но мы тут же находим в нем то, что могло бы быть еще лучше. То, что в своих желаниях мы далеко не однозначно моногамны, только усиливает наше неутоленное стремление.
Несмотря на связывающую любовь благодаря окситоцину, мы вполне способны одновременно увлекаться нашей сексуальной инструкторшей (благодаря дофамину и фенилэтиламину) и с нескрываемым вожделением разглядывать ягодицы официантки под обтягивающими брюками (под влиянием тестостерона). Как именно работает вся эта химия любви, мы до конца не знаем. И, возможно, нам всегда придется полагаться на интуитивное чутье, чтобы понять, совпадаем ли мы с партнером «химически». Но мы не беспомощные жертвы своих гормонов — даже если порой так себя ощущаем.
Потребности в привязанности — не единственное, что мы регулируем через секс. В сексе крайне редко речь идет просто о самом сексе. Оскар Уайльд язвительно заметил: «Все на свете связано с сексом, кроме самого секса. Секс подразумевает власть».
И в худшем случае это приводит к насильственным посягательствам.
Речь может идти о самоутверждении, которое мы обретаем, приводя партнера в экстаз. Или секс становится нашим любимым видом досуга. Или единственной территорией, где мы еще способны найти друг друга.
Секс может превратиться в ритуал примирения, а в долгих отношениях — и в ритуал близости. Или в ритуал взаимной поддержки, взаимного успокоения; так мы говорим партнеру: все хорошо, мы по‑прежнему вместе, наша история продолжается.
Наличие секса отличает наши любовные отношения от всех других важных связей. Это метка, которая выводит их на первое место среди всех наших отношений. Это формирующее нас правило. Которое мы, разумеется, можем расширить или обойти, если у нас формируется более интенсивная эмоциональная связь с другими людьми.
Достаточно ли мы открыты друг с другом, чтобы знать, какое значение имеет секс для каждого из нас?
Отправьте это кому-нибудь, кому тоже было бы интересно получать больше удовольствия от физической стороны отношений
