Не только космическая гонка: как СССР в годы холодной войны хотел построить свой интернет и почему из этого ничего не вышло
Долго, дорого, подозрительно: как идея советского экономического интернета проиграла еще в кабинетах чиновников.
Конец 1950-х — начало 1960-х годов: время, когда холодная война грозит превратиться в горячую. Население обеих сверхдержав охвачено паникой перед ядерной войной. Космические успехи СССР воспринимаются населением США с ужасом — американцы ждут, что на них вот-вот обрушатся советские ракеты. Обе стороны напрягают силы, чтобы получить решающее технологическое преимущество. В этих условиях завязывается еще одна гонка, под стать лунной, но значительно менее распиаренная. Однако польза, которую в ее результате получило человечество, огромна. Тогда, в начале 1960-х, человечество сделало первые шаги по созданию глобальной сети, объединившей мир.
Да, советские ученые с их сильной математической школой тоже конструировали протоинтернет. Причем их планы изначально были более амбициозными. Если в США рассматривали компьютерные сети прежде всего как средство связи и обмена данными между исследовательскими центрами, то в СССР разрабатывался проект более широкого масштаба — система, которая могла бы использоваться для управления экономикой и административными процессами на уровне государства. В публицистике советский протоинтернет прозвали «Кибергоспланом».
Пейсах из Гродно на службе у Дяди Сэма
Запуск первого в мире искусственного спутника, а затем и первого космонавта был воспринят американцами как огромная победа СССР на технологическом фронте. Американцы лихорадочно ликвидировали свое отставание в космической гонке, но одновременно огромные усилия вкладывали и в другое технологическое направление. В этом противостоянии ключевое значение получили интеллектуалы-технари. Одним из них оказался скромный еврейский юноша, родившийся в 1926-м в Гродно (тогда это была территория Польши) под именем Пейсаха Барана. После того как его семья эмигрировала в США, Пейсах превратился в Пола Бэрана. На новой родине он получил первоклассное образование: окончил сначала Технологический институт Дрекселя по специальности «электротехника», а потом и Калифорнийский университет. Одаренного юношу взяли на работу в фирму Eckert-Mauchly, где он трудился над UNIVAC — первой маркой коммерческих компьютеров в США.
В дальнейшем Бэран перешел в корпорацию, которая выполняла подряды правительства США, вооруженных сил и связанных с ними организаций.
Тогда, в 1950-е, Пентагон как раз озаботился проблемой: американская армия использовала высокочастотные средства связи, а их можно уничтожить ядерной атакой. Генералы захотели иметь более надежную связь — и Бэран счел это интересной задачей. В 1959-м ему в голову пришла идея высоконадежной распределенной сети для передачи цифровых данных.
В те далекие времена компьютеры были еще по современным меркам крайне примитивными — и при этом сложными в обращении, огромными и дорогостоящими. Позволить себе их иметь могли лишь государственные структуры, например армия. Тем не менее уже тогда их вычислительные мощности намного превосходили все, что раньше имело в своем распоряжении человечество. Естественно, и в СССР, и в США начали задумываться над тем, как эффективнее применить компьютеры в своем глобальном противостоянии. Бэрана осенило: почему бы не передавать данные не посредством обычной радиосвязи или телефонии, а от компьютера к компьютеру?
Он предложил наладить передачу между вычислительными машинами военных центров маленьких «блоков сообщений». По его мысли, предназначенные к передаче данные должны были разбиваться на маленькие порции и снабжаться дополнительной идентификационной информацией. При этом — что очень важно! — каждый такой «блок сообщений» должен был путешествовать по сети независимо от других. То есть он перебрасывался из узла в узел сети по любому доступному каналу и в конце концов попадал в пункт назначения.
Таким образом, даже если часть каналов передачи будет уничтожена ядерным ударом, оставалась возможность доставить данные по другим каналам. Согласно идее Пола, компьютеру получателя нужно будет лишь собрать все полученные пакеты воедино и восстановить исходный информационный файл. Эти принципы — распределенной сети и пакетной передачи данных — впоследствии легли в основу архитектуры современного интернета.
В качестве физического канала связи Бэран предложил использовать телефонный кабель. Но, конечно, телефонную сеть нужно было адаптировать, приспособив ее для передачи цифровых сигналов. В ту пору в США монополия на телефонные коммуникации принадлежала компании AT&T — и там восприняли этот план в штыки. Огромная богатейшая компания не могла позволить, чтобы никому не известный выскочка указывал ей, как строить телефонные сети. «Пол не боялся идти в направлениях, противоречащих тем, что все остальные считали единственно правильными, — вспоминал позднее друг Бэрана Уинтон Серф. — В AT&T неоднократно заявляли, что его идея не сработает и что они не будут участвовать в его проекте». Было заявлено, что бэрановская сеть невозможна, и на этом все на время и заглохло.
Еще один первопроходец, которому не поверили
В то же самое время в СССР, ничего, естественно, не зная о деятельности американских коллег, творил военный инженер Анатолий Китов. Возглавляемая им группа в 1958-м разработала один из самых на тот момент быстрых компьютеров своего класса — «М-100». Вскоре Китов осознал важность объединения вычислительных машин СССР в единую сеть. В 1959 году Анатолий Иванович отправил письмо на имя Никиты Хрущева. В нем он рассказывал о своем проекте «Красная книга», предусматривающем создание в СССР Единой государственной сети вычислительных центров. Как считал Китов, такая сеть позволила бы объединить управление армией и экономикой и «обогнать Америку, не догоняя ее».
Обоим первопроходцам пришлось столкнуться с огромным сопротивлением. Бэрана высмеивали, уличали в завиральных идеях, якобы не имеющих под собой никакой почвы.
Китову же пришлось еще хуже — на пути его «Красной книги» встал советский генералитет. Военачальников возмутило «вредительское» предложение отдать под управление глобального вычислительного центра не только гражданские, но и военные структуры. Специальная комиссия, призванная оценить план Китова, нашла его опасным для страны.
Инноватора лишили членства в КПСС и закрыли путь к дальнейшей военной карьере. На десять лет идеи о переводе советской экономики под управление кибернетиков оказались под сукном.
Бэрану же повезло куда больше — он сумел найти единомышленников. Еще в 1957 году в США в ответ на запуск советского спутника создали Агентство передовых исследовательских проектов (ARPA). Среди разного рода задач, поставленных перед ARPA, была оптимизация хранения и обработки информации с помощью компьютеров. Тогда, в 1960-х, передача данных между компьютерами уже существовала, но оставалась крайне ограниченной и неудобной. К тому же в 1968 году Минобороны вновь потребовало создать для американских военных более надежные средства связи.
И тогда при ARPA был создан Офис методов обработки информации (IPTO). Руководить им назначили специалиста в области информатики Джозефа Карла Робнетта Ликлайдера. Этого человека, к которому коллеги фамильярно обращались Лик, много позже назовут «духовным отцом интернета». Приступив к поиску компетентных специалистов, Лик вскоре узнал о существовании Пола Бэрана, уже предлагавшего варианты ответов на вопросы, томившие Ликлайдера. Пригласили и других талантливых ученых, увлекавшихся проблематикой вычислительных систем и передачи информации, — таких как Леонард Клейнрок, Айвен Сазерленд, Боб Тейлор. Тот же Клейнрок в 1961-м, независимо от Бэрана, описал гипотетическую еще технологию, способную разбивать файлы на части и передавать их различными путями через сеть. «В золотую эпоху 1960-х эти идеи носились в воздухе», — говорил позже Клейнрок. Созданная Ликлайдером группа в 1962 году начала разработку и подготовку к запуску сети ARPAnet.
Это оказался нелегкий путь, на котором они преодолевали многочисленные препятствия. Практически с нуля пришлось разрабатывать схемы кодирования передаваемых сигналов, протоколы передачи данных, работать над усовершенствованием «железа». В итоге первое испытание технологии состоялось лишь 29 октября 1969 года — исследователи попытались передать с одного терминала на другой, находившийся в 600 километрах, слово login. На тот момент сеть состояла из двух терминалов: один из них находился в Калифорнийском университете, а второй в Стэнфордском.
«Мы напечатали l и спросили по телефону: «Ты получил l?» И ответ пришел: «Да, мы получили l». Мы напечатали o. «Получил o?» —"Да, получил o«. Напечатали g. «Ты получил g?» Авария! В этот момент стэнфордский процессор рухнул«.
«Итак, самое первое сообщение в интернете было очень простым и символичным: Lo (идиома lo and behold означает „Смотри!“ или „И вот, о чудо!“ и используется, когда нужно привлечь внимание к чему-то внезапному и одновременно ожидаемому. — Прим. авт.). И, знаете ли, мы не понимали, что это важное событие, которое войдет в историю», — откровенничал много позже профессор Леонард Клейнрок.
Так появился ARPAnet — «зародыш» интернета. 5 декабря сеть объединяла уже четыре терминала и продолжала расширяться. Цифровые абонентские линии связи DS-0 емкостью 56 кбит/с были арендованы у телефонной компании AT&T. В 1974-м появилась первая коммерческая версия ARPAnet — сеть Telenet. Скорость ее была все та же — 56 кбит/с. В 1970-х основным предназначением сети стала пересылка электронной почты. Были созданы первые сетевые игры Empire, MazeWar, SpaSim.
Как советскому Скайнету не дали родиться
В СССР Анатолий Китов после первого поражения не сложил оружия. Он нашел себе союзника в лице талантливого ученого Виктора Глушкова, возглавившего в 1962-м Институт кибернетики АН СССР. В 1960-х Глушков разрабатывал проект ОГАС — «Кибергосплана», под руководство которого он хотел отдать экономику СССР. И это не было одним лишь голым прожектерством: по инициативе Глушкова, заручившегося поддержкой главы советского правительства Алексея Косыгина, в стране началась кампания по созданию автоматизированных систем управления в государственных ведомствах и на предприятиях. Объединить АСУ предполагалось посредством Общегосударственной автоматизированной системы учета и обработки информации.
Глушков в 1962 году видел ОГАС в качестве трехуровневой сети: она должна была включать компьютерный центр в Москве, до двухсот центров среднего уровня в других крупных городах и до двадцати тысяч локальных терминалов.
Слухи об ARPAnet дошли до руководства СССР и вызвали беспокойство. Была создана специальная комиссия, пришедшая к выводу, что идея ОГАС заслуживает рассмотрения. Однако Косыгина пугала стоимость ОГАС: было подсчитано, что затраты на нее будут сопоставимы с атомной и космической программами.
В свою очередь, советские разработки не остались незамеченными в Штатах, где ранее уже перевели и опубликовали некоторые работы Китова. В 1973-м в New York Times вышла серия публикаций, посвященных разработке в Советском Союзе компьютерной системы управления национальной экономикой, их автор Генри Либерман высоко оценил этот проект. К слову, невзирая на сложные, мягко говоря, отношения двух сверхдержав, некоторый технологический обмен между ними осуществлялся. Так, к работе по проектированию цифровой сети в СССР была привлечена американская Control Data Corporation (CDC), входившая тогда в число крупнейших производителей компьютерной техники в США наряду с IBM и DEC, — это даже стало поводом для слушаний в Конгрессе. Впоследствии вокруг разработки Глушкова МИР (Машина для инженерных расчетов) возникла устойчивая легенда, будто IBM даже купила одну из таких систем. Документов, подтверждающих это, нет, но сама легенда показательна.
Глушков жаловался, что американцы боролись с ОГАС посредством, как бы сейчас сказали, черного пиара. Академик в своих мемуарах пишет:
«Появились сначала две статьи: одна в „Вашингтон пост“, а другая — в английской „Гардиан“. Первая называлась „Перфокарта управляет Кремлем“ и была рассчитана на наших руководителей. Там было написано следующее: „Царь советской кибернетики академик Глушков предлагает заменить кремлевских руководителей вычислительными машинами“.
Статья в „Гардиан“ (все по его воспоминаниям, мы оригиналов этих статей или их цитирований в достойных доверия источниках не нашли. — Прим. ред.) была рассчитана на советскую интеллигенцию. Там было сказано, что академик Глушков предлагает создать сеть вычислительных центров с банками данных, что это звучит очень современно, и это более передовое, чем есть сейчас на Западе. Но делается не для экономики, а на самом деле это заказ КГБ, направленный на то, чтобы упрятать мысли советских граждан в банки данных и следить на каждым человеком. Эту вторую статью все „голоса“ передавали раз пятнадцать на разных языках на Советский Союз и страны социалистического лагеря».
В советской печати тоже начали одна за другой появляться статьи с критикой «электронного бума». Глушков предполагал, что все это результаты тайной кампании, проводившейся ЦРУ через своих законспирированных агентов. Также академик писал, что, когда он в 1970-м возвращался в Москву с конференции в Монреале, Ил-62 чуть не упал в Атлантику. «Оказалось, что в горючее что-то подсыпали. Слава Богу, все обошлось, но так и осталось загадкой, кто и зачем это сделал. А немного позже в Югославии на нашу машину чуть не налетел грузовик, — наш шофер чудом сумел увернуться», — уверял Виктор Михайлович. Что здесь правда, а что вымысел тревожного воображения — уже не узнать.
Так или иначе, на первых порах Глушков был настроен очень оптимистично: он искренне считал, что создаваемая им версия протоинтернета поможет максимально раскрыть потенциал всей социалистической плановой экономики. Но проект зарубил министр финансов СССР Василий Гарбузов, который внушил правительству, что идеи Глушкова «преждевременны».
Тем, как это происходило, поделился позже сам Глушков: «Гарбузов вышел на трибуну и обращается к Мазурову (он тогда был первым заместителем Косыгина). Вот, мол, Кирилл Трофимович, по вашему поручению я ездил в Минск, и мы осматривали птицеводческие фермы.
И там на такой-то птицеводческой ферме птичницы сами разработали вычислительную машину. Три программы выполняет: включает музыку, когда курица снесла яйцо, свет выключает и зажигает и все такое прочее. На ферме яйценосность повысилась. Вот, говорит, что нам надо делать: сначала все птицефермы в Советском Союзе автоматизировать, а потом уже думать про всякие глупости вроде общегосударственной системы!»
Гарбузов сказал Косыгину, что с помощью ОГАС ЦК КПСС будет контролировать, правильно ли тот управляет советской экономикой, что настроило главу правительства против проекта. Однако борьба за ОГАС продолжалась. К проекту хотели вернуться в начале 1980-х, но смерть Глушкова в 1982-м от рака окончательно подкосила ОГАС. Анатолий Китов еще пытался убеждать советских руководителей, в частности Горбачева, но безуспешно. В результате вместо собственного интернета к началу 1990-х СССР обладал тысячами разрозненных вычислительных центров, работавших на уровне отдельных учреждений и предприятий. Глушков предсказывал, что без компьютерного управления сложность управленческих решений в советской плановой экономике будет нарастать и постепенно она задохнется под собственной тяжестью.
А вот ARPAnet ожидала более счастливая судьба. Если в 1971 году к ней было подключено около двадцати терминалов, то к 1978-му — 111, к 1984-му — 4000. Сеть выползла за пределы США, к ней начали подключаться европейские учреждения (сначала в Великобритании и Норвегии). В то время она действовала во многом по принципу обычной почты.
В 1984 году Национальный научный фонд США (NSF) запустила NSFNet — сеть, которая уже была не про эксперименты первопроходцев, а про масштаб рабочей технологии. Если ARPAnet была лабораторией, то NSFNet стала инфраструктурой. Она не вытесняла другие сети, наоборот — втягивала их в себя: CSNET, Usenet, Bitnet подключились к ней, как города к новой железной дороге. NSFNet постепенно превращается в магистраль, по которой начинает циркулировать всё больше трафика. На старте скорости выглядели комично по нынешним меркам — те же десятки килобит в секунду, — но важен не вопрос скорости. Важно то, что компьютерная сеть впервые начинает расти не как эксперимент в ограниченной среде, а как крупная система. К середине 1980-х к NSFNet уже подключены десятки тысяч машин. Интернет еще не позиционируется как единое целое — но его контуры уже проступают.
Расскажите друзьям
